Копье Лонгина. Kyrie Eleison

Беренгарий недовольно огляделся вокруг и заметил, что окружение его, вместо умильного созерцания неба, смотрит куда-то вдаль, причём лица слуг его вновь приобрели напряжённое выражение. Вскоре прорезались и первые крики трусливого страха. Граф Мило подскочил к императору с серым, словно пепел, лицом.

– Государь, государь, нас снова атакуют!

Беренгарий вскочил на коня. Серой лавиной к ним летела колонна всадников, выставив вперёд свои копья. В голове отряда неслись знаменосцы с флагами, на красном поле которых развевался белый крест.

– Павийцы, павийцы! – в ту же секунду раздались крики подле императора, и толпа вокруг него начала быстро редеть, недавние победители не в силах были теперь противостоять новой угрозе. Жизнь их вновь повисла на волоске, и толпа, которой теперь овладел исключительно инстинкт самосохранения, кинулась искать пути к своему спасению, не видя никого и ничего вокруг, забыв о всяком почтении перед своими господами и слыша только раскрывающиеся позади них ворота ада.

Бегущие опрокинули с лошади своего императора, кто-то немыслимо нахальный подхватил уздцы, сам взгромоздился на его коня и кинулся прочь. Другие ловили лошадей, отпущенных своими наездниками во время дележа трофеев или же навсегда лишившихся своих хозяев, павших во время битвы. Но подавляющее большинство доверилось исключительно собственным ногам и бежало без оглядки по необъятным просторам поля. В один момент исход боя развернулся на сто восемьдесят градусов.

Виной такой неожиданной концовки действительно оказался рыцарский отряд из Павии, возглавляемый графом Гариардом и бергамским бароном Бонифацием. Сотня их рыцарей со вчерашнего дня стояла в засаде в лесу, в трёх милях от поля боя, ожидая сигнала к своему выступлению. Таковой они получили от герцога Бурхарда, когда преследование его швабов со стороны врага прекратилось и враг начал праздновать преждевременную победу.

Не снижая темпа, павийский отряд врезался в беспорядочно отступающую толпу императорского войска.

Сам Беренгарий, упав с лошади и на какое-то время потеряв сознание, неминуемо попал бы в плен, если бы не слепая ярость атакующих. Они вихрем пронеслись над ним, преследуя его слуг, а один из всадников даже случайно задел лежащего императора своим копьём. Спустя несколько мгновений, когда погребальный звон подков павийских лошадей начал стихать, к телу императору устремился чудом уцелевший граф Мило.