Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

– Святая Агнесса, окажись она сейчас с нами, неминуемо осудила бы меня, – вздохнула кокетливо первая, – рассказывают, что за свою жизнь она будто бы не мылась ни разу.

– Ага, может, потому никто и не притронулся к ней, когда префект Семпроний сдал её в публичный дом?

Смех зеленоглазой блондинки был долгим и заразительным, но ее наперсница только скупо улыбнулась.

– А представьте же себе, сестра моя, каково это – годами не мыть своё тело? Не знаю, правда это или вымысел насчёт Агнессы, но ведь именно такого поведения придерживается большинство теперешней черни и духовенства, считая, что вода непозволительно смывает священный елей, нанесённый им при крещении.

Священники утешают всех тем, что, по их мнению, уход за телом есть занятие пустое и греховное, тогда как в чистоте надлежит держать только душу.

– Не понимаю, как можно выдерживать такое в жаркий день? И почему они тогда, позвольте спросить, не опасаются обычного дождя, который ведь также смывает с них крещенский мир?

– Прекрасно, Теодора, насчёт дождя вы попали в самую точку.

При случае непременно задам такой вопрос отцам церкви, и я представляю, как они будут смущены.

– А ведь во время Великой империи термы были повсюду. В каждом городе.

– Вы правы, сестрица, но, быть может, именно поэтому церковь после гибели империи вела такую яростную войну против терм, поскольку видела в них наследие языческих времён. Однако всё меняется, и вот уже наш папа Тоссиньяно построил собственные термы в Леонине, так что только плебсу оставлено это сомнительное удовольствие обходиться всю жизнь без ванн и заботиться исключительно о чистоте души.

– Я поражаюсь, Мароция, с каким хладнокровием ты говоришь о человеке, который отнял у тебя Сполетское герцогство. Я бы при каждом упоминании его имени посылала в его адрес проклятия.

– А с чего ты взяла, Теодора, что я так не делаю? Просто я не говорю это вслух, но про себя, уж будь уверена, я посылаю его в самую сердцевину преисподней.

Что касается Сполетского герцогства, то вот уже два года, как Тоссиньяно с королём Гуго сговорились оставить меня и моего сына без наследства Альбериха. Я, конечно, не забыла и не простила своим недругам этой кражи, но моя голова занята другим, ибо папа и король не успокаиваются на достигнутом.

– Ой, сестра, а я другого склада. Горечь потерь я замещаю в душе своей сладостью любви.