Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

– Я бы даже сказал «о вашей бурной юности».

– Оставим дела минувшие в покое до нужного момента. Надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами вечернюю трапезу?

Папа оставил её вопрос без ответа. В размышлениях о своей судьбе и действиях своих палачей он в эти дни пришёл в итоге к тем же выводам, что и некогда Мароция. Для осуществления задуманного Гвидо мог прийти и без оружия, и папа взглядом полным тяжёлого подозрения смотрел, как граф, добровольно взяв на себя обязанности пинкерния[9 - Кравчего, стольника (визант.

).], разливает сейчас красное вино по трём серебряным кубкам с изображением единорогов. Гвидо заметил его взгляд и рассмеялся.

– Полно, Ваше Святейшество, вино взято из одной бутылки, и вы вольны выбрать любой кубок из предложенных.

– Вы либо недооцениваете свою супругу, граф, либо лукавите вместе с ней. Месяц назад я уже пил подобное вино.

– О чём вы, Ваше Святейшество? – спросил Гвидо.

Атака – лучшая защита, и Мароция поспешила встрять в разговор.

– Его Святейшество пребывает в уверенности, что я отравила свою мать и его самого с помощью моей сестры Теодоры, которая вместе с ними пила вино за несколько часов до этого.

– Но ведь это вздор!

– Ещё бы не вздор. Сестра пила вино вместе с ними и осталась жива и здорова. Да и сам Его Святейшество отчего-то уцелел.

– Уцелел, потому что ты дала мне противоядие! – Папа не мог кричать, и только хрип начал вырываться у него из горла.

– Дала противоядие вам, но не дала своей матери? Ты веришь в это, Гвидо?

– Всё это нелогично, – ответил Гвидо.

Папа внимательно взглянул на него, с минуту о чём-то подумал и кивнул головой.

– Я выпью ваше вино, мессер Гвидо.

Папа и его «гости» осушили кубки. Гвидо наполнил их вновь. Мароция неотрывно глядела на Иоанна, а сам папа предпочитал рассматривать Гвидо, чем вверг последнего в немалое смущение. После второго кубка хмель предательски ослабил сознание понтифика, дало себя знать пережитое, а также скудная еда последних дней.

На щеках папы заиграл яркий румянец, глаза заблестели отчаянно и неосторожно.

– Моя непростительная ошибка, мессер Гвидо, заключается в том, что всё это время я почему-то упускал вас из поля зрения. В своём противостоянии с вашей супругой я совершенно непостижимым образом забывал про ваше существование. А ведь между тем всё, что я слышал о вас, исключительно хорошо вас характеризовало.