Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

Возможности перспективных браков в течение всего этого времени у вас возникали постоянно. Уверена, что ваш брак с любым из беневентских князей, будь то Атенульф или Ландульф, был бы обоюдно интересен и выгоден. Смогла же матушка выдать замуж незаконнорождённую дочь нашего бедного брата Теофило. И как удачно! Её муж теперь герцог Неаполя[1 - Иоанн III (? —968) – герцог Неаполя (928—968). Его супруга, Теодора Неаполитанская, приходилась племянницей Мароции.].

– Но какой смысл нашей матери оставлять меня в девицах?

– За всем этим опять-таки может стоять папа.

Он боится, что ваш брак с сильным правителем на Апеннинах приведёт к возникновению мощного союза против него и коронованного им Гуго. Ведь мы не только сёстры, но и самые близкие и верные друзья, не так ли?

Этого хватило, чтобы Теодора вновь вернулась к Мароции и обняла её ноги.

– Ты знаешь, я никогда не задумывалась об этом, но ты так убедительна, твои доводы так логичны. Неужели это так?

– Да, и наша мать здесь вновь выступает послушной игрушкой в руках своего любовника.

Согласиться на твой брак с низкородным вассалом ей не позволяет кровь, а перспективный марьяж пугает её любовника. В итоге ты довольствуешься ласками простого дорифора, а за душой у тебя только то, что оставил тебе наш отец, упокой, Господи, его душу!

Сёстры перекрестились. Мароция исподтишка наблюдала за сестрой, лицо которой приняло весьма скорбное выражение.

– Везде и во всём у нас на пути этот Тоссиньяно, – со злостью в голосе подытожила Теодора.

– Да, это действительно проклятие для нашей семьи.

– Ты когда-нибудь говорила об этом с матушкой?

– Да, и результат этих разговоров налицо. А между тем, если бы не Тоссиньяно, наша судьба могла быть иной, а у тебя и вовсе исключительной.

– Да? Как это могло быть?

– Ну, представь, что при нашей власти в Риме у нас был бы другой папа. Папа, который служил бы нашим интересам.

Теодора согласно кивнула.

– Ты знаешь, что после смерти Людовика Слепого, а по слухам, ему осталось совсем мало в этом мире, у нашего друга Гуго более не будет препятствий, даже формальных, чтобы стать императором? Ну или, точнее, почти не будет.

– Кроме вас, сестра, и вашего мужа, доблестного Гвидо Тосканского.

– Да, именно. Как только наш Гуго узнал, что его недавний покровитель не встаёт более с постели, он не только не поспешил к себе домой, в Бургундию, но напротив, призвал своих вассалов в Италию и одновременно с этим развил бурную переписку с Тоссиньяно.