В созвездии Дятла

Потому что вокруг стоит такой гам, лязг, треск, гвалт и гул, что даже собственных мыслей не разобрать.

Гусеница

– Не хочу, не хочу, не хочу-не-хочу-не хочу! Просто, это не моё! Не хочу быть символом чего бы то ни было! Ни новой жизни, ни радости, ни красоты, ни всего прочего. Никакая я не гармония и никакое не изящество! Я просто гусеница!

Но инстинкт мало обращал внимание на её причитания и заставлял плести вокруг себя куколку. Сидевший неподалёку старый филин, с интересом наблюдавший за происходящим, не выдержал.

– Ну, чем ты недовольна? Бабочка – это же прекрасно. Бабочки раскрашивают наш серый мир во все цвета радуги.

– Филя, не начинай. Дай хоть последние мгновения этой жизни пожить спокойно. Что ты нашёл в бабочке прекрасного, что? Это же кошмар кошмаров! Ты Люсю, которая живёт на соседней улице, видел? Нет? Вот, если бы увидел, если бы во всей красе перед тобой предстала расплывшаяся татуировка в виде бабочки на её целлюлитной, центнеровой филейной части, тогда бы и разглагольствовал здесь о прекрасном.

– Свят-свят-свят! Срамота-то какая! Да и нельзя мне на других заглядываться, женат я. Спасибо, что предупредила. Теперь туда ни одним крылом!

– Ушастый, ты в курсе, что детерминированно-хаотические системы очень чувствительны к малым воздействиям и поэтому в нашем мире трудно предсказать, какие вариации могут возникнуть в конкретное время в конкретном месте? Неопределённость экспоненциально с течением времени нарастает, прикинь?

– Сдался тебе этот Лоренц.

– А если Эффект бабочки всё же существует? А что, если взмах именно моего крыла в конечном итоге вызовет извержение вулкана невиданной силы, которое погубить всё живое на планете Земля?

– Сплюнь! Накаркаешь ещё тут нам…

– А я и так с самого утра именно этим и занимаюсь – сплёвываю какую-то гадость для долбанной куколки.

Уставший от заумной беседы, филин задремал. Сон выдался беспокойным. Ему снилось извержение Везувия и всех исландских эйяфьяллайекюлей вместе взятых.