Выживая – выживай!

И он останется в неведении дальше.

– Согласен, так будет лучше. Завтра я отправлю ему письмо с прошением вашей руки, Мароция.

– Вы принесете тем большое счастье в наш дом, мессер.

– Как и вы в мой, прелестная дева.

Мароция нашла в себе силы и сама потянулась к Альбериху, раскрыв свои яркие вишневые губки. Альберих прилип к ним изголодавшейся хищной пиявкой. Теодора с интересом наблюдала как герцог, обхватив свою жертву, торопливо и бесстыдно перемещает свои руки по всему телу ее дочери.

Что, если проклятие Агельтруды спадет именно сейчас?

Судя по всему, на это же рассчитывал и сам Альберих. Во всяком случае, ничем иным нельзя объяснить тот факт, что, когда их объятия с Мароцией расцепились, на лице герцога на мгновение появилась весьма кислая гримаса. Но это уже был не тот Альберих, что смущенно встречал дорогих гостей. К герцогу вновь вернулся вкус к жизни, его застоявшаяся в жилах кровь приятно и знакомо закипела и помогла Альбериху сбросить с души морок одолевавшего недуга.

Хотя бы на время. Хотя бы так.

– Ну теперь то, мои разлюбезные донны, вы не откажете мне в счастье угостить вас моим вином? И последовать за мной прочь из этих затхлых стен, которые уже устали ждать свою хозяйку!

– Вы собрались куда-то идти, мой друг?

– В церковь Сан-Сальваторе[23 - Старейшая церковь в Сполето], любезная Теодора, в церковь! В плену собственных восторгов и безумных планов, мы совсем позабыли того, кому мы прежде всего обязаны за покровительство и заботу! Клянусь Богом, священник церкви сейчас потеряет дар речи от размера моих пожертвований!

– Не знаю, как насчет речи, но сон вы ему сейчас точно испортите, – засмеялась Теодора.

Мать с дочерью вновь переглянулись. Успех? Успех! Еще какой успех!

Эпизод 8. 1664-й год с даты основания Рима, 24-й год правления базилевса Льва Мудрого (май 910 года от Рождества Христова)

По вполне понятным причинам обе стороны грядущего альянса постарались не тянуть со свадьбой.

Уже на следующий день после возвращения Теодоры и Мароции в Рим сенатор Теофилакт получил письмо от Альбериха Сполетского. Совершенно не подозревая о закручивающихся внутри его семьи интригах, Теофилакт с нескрываемым восторгом принял известие о том, что его любимая дочь станет женой его старого и успешного друга – лучшей партии для Мароции он не мог и желать.