Водяной

Это было последним, что успел подумать работорговец, когда из ночной реки нечто практически бесшумно выметнулось, и перед ошеломленным купчиной встал дэв. Мощный. Высокий. Переливающийся перламутром под светом луны и звезд, холодный как зимняя пустыня. Пару попавшихся на его пути охранников дэв убил походя. Взмах руки, и из спин несчастных торчат ледяные лезвия, а тела рассыпаются в прах. Прыгнувшего было за борт кормщика выкинуло волной обратно. Вдоль борта речного кораблика мелькнули спины речных чудовищ.

– Итак, что у нас тут? – В голове перепуганного купца прозвучал холодный насмешливый голос.

 – Надо же, какова удача. Целая усадьба около реки. Ну?ну. Схожу?ка я в гости.

И мир купца померк. Как, впрочем, и для его помощников, тоже рассыпавшихся прахом. А к ногам замершего от непоняток, происходящих наверху, оренбургского казака, упала тяжелая связка ключей. Ничего особенного, просто среди тяжелых амбарных ключей были фигурные головки английских отверток от кандалов. Ничего сложного или секретного, обычные резьбовые соединения, вот только их невозможно открутить пальцами, ногтями, щепками, костями… только добрая инструментальная сталь.

* * *

Через два часа, когда суматоха среди освободившихся так внезапно русских пленников улеглась, и десяток молодых крестьян сели на весла, пяток вооруженных трофейными мультуками бывших солдат легли за мешки с товарами, а наряженный кокандским кормщиком старый каспийский рыбак встал за румпель, прапорщик, попавший было в рабство, негромко спросил пожилого, но крепкого как скалу хорунжего:

– Что это было, Нестор Гаврилыч?

– Господь его знает, Александр Александрович.

Гришка наш кой?чего видывал, по морю Байкалу и реке Амуру хаживал, так говорит, что водяной приходил. Не надо кривиться, господин прапорщик, тринадцать комплектов одежки, с оружьем и личными вещами, вроде кисетов с табаком и трубок, просто валялись на палубе. И ни следа крови, ни звука боя. Просто плеск, просто шелест волн. Господь, он ведь много кого окромя людей сотворил. И старики бают, что водяные особо люд не тревожат, а некоторые в стародавние времена даже волости под руку брали. Вот по женскому полу, то оне все баюны и блядуны страшные, вода ж она переменчива и игрива, и хозяева ее таковы же. – Козачина насыпал в трофейную трубку турецкого табачку, прижал пальцем и, пару раз чиркнув англицким кресалом, с наслаждением затянулся дымом. – А еще говорили, что по некоторым рекам людоловам ходу нет. Просто нет, и все.