Огонь и железо

Теперь он лишь придавал значимости его чертам, оттеняя высокий узкий лоб, слегка выпирающие скулы, нос с горбинкой над узкими волевыми губами и твердый подбородок. Тем временем ловкие тренированные кисти в оплётке вен уже осторожно соединяли детали в грубое подобие револьверной винтовки и рычажного Винчестера.

На лестнице послышались шаги. Движения владетеля замедлились, глаза расфокусировались, «раздвигая» панораму обзора. Но почти сразу он вернулся к железкам – узнал поступь. Взял барабан и начал аккуратно набивать патронами.

В дверь легонько стукнули, и в комнату вошла роскошная женщина. Атласное платье, умело украшенное парчовыми вставками, бисером и драгоценными камнями словно влитое сидело на стройной мускулистой фигуре. Густые тёмные косы убраны под белую накидку, которую прижимала золотая налобная перевязь с мелкими алмазами. По центру свисала огромная грушевидная жемчужина. На руках прекрасной дамы дремал в кружевных пеленках трехмесячный младенец. О её же возрасте трудно было сказать что-то определенное, но выглядела дама чуть старше крестоносца. Тот встал:

– Ты принесла Сьюзи? Иди к папочке, маленькая!

Бережно взял крохотную девочку. Малышка проснулась, и внимательно посмотрела. А затем вдруг беззубо улыбнулась, как перед кормлением.

– Прелесть моя! Ягодка! – тут же расцвёл отец, с любовью покачивая живое темноглазое сокровище.

– Ты опять! – с усталым укором произнесла женщина. Шериф, не отрывая от дочки умилённого взгляда, неопределенно пожал плечами.

– Сколько можно, Володя! Ведь сейчас дождь, ливень.

– Сусанна, милая! Я уже устал объяснять. Это моя работа. Моя жизнь. В конце концов – я просто не могу без этого!

– Ты постоянно на своих полигонах. И в дождь, и в метели. Там же с тобой пропадают мальчишки. А я с Сьюзи вынуждена вечно ждать тебя и торчать у окна! Я устала, я так больше не могу!

– Ты говоришь это каждый день, милая! – поморщился крестоносец. Слово «милая» он говорил чисто механически, без выделения, отчего оно не оказывало своего обычного действия.

– Поедешь к мастеру?

– Нет, сегодня мы испытываем изобретение Брайана.

– Ах, так ты едешь к Лотте!!!

– Сусанна! – раздраженно перебил он. – Что ты говоришь? Ей всего четырнадцать!

– Конечно! Я давно замечаю, что тебе нравятся молоденькие! А дочь Брайана просто прелесть! – у графини непроизвольно зло искривились и предательски задрожали губы.