Проект «Валькирия»

Оружие сразу вернуло уверенность. Всегда любил огнестрел. Любой. Нормативы «Ворошиловского стрелка» ещё в фабрично-заводском училище выполнил. А это что?! С тела исчез воспалённый, плохо заживший шрам операции по удалению аппендицита, после которой почти четыре месяца не мог летать.

– Товарищ гвардии подполковник, у меня для вас две новости! – тут же ухмыльнулся Кабо.

– Давайте плохую! (Хотя, что может быть хуже того, что ты умер?)

– Аппендицит у вас на месте.

– Как это?! Мне же под Новый год его вырезали в госпитале?

– Это другое тело.

Здесь всё работает. В том числе и аппендикс. Для чего-то же он нужен? – бело-голубой уткнулся в чёрную прямоугольную коробочку, вроде портсигара, легонько постучал по крышке пальцами и удовлетворённо добавил:

– А, вот! Важная часть иммунной системы, скопление лимфоидной ткани, хранилище полезных бактерий.

– Понятно… А – хорошая?

– Хорошая новость в том, что теперь вы идеально здоровы!

– Товарищ военврач! – решился Сафонов.

 – А что у вас за звание?

«Кабо» вновь принял строевую стойку и коротко кивнул:

– Космонавт. Зубров Николай Николаевич. Рад знакомству!

Как-то уж очень по-старорежимному это у него получилось. Из «бывших»? Вроде слишком молод. Саргенто самостоятельно щёлкнул каблуками:

– Старший космонавт Феоктистов. Владимир Игоревич.

Вот здесь уже не осталось никаких сомнений – такую выучку приобретают только долгими годами. А «двухгалочный», ничтоже сумняшеся, указал рукой на вновь появившуюся из-за железных шкафов миловидную «капитаншу»:

– А это – атташе О`Гирли.

Зоринка Аркадьевна. Прошу любить и жаловать! С воинским званиями Рабоче-Крестьянской Красной Армии её чин соотносится как «капитан». Но здесь «атташе» относится уже к старшим офицерам.

Слух резанул белогвардейский термин обозначения командного состава.

– А где это «здесь», господа хорошие?

Все трое с любопытством уставились на Бориса. Зубров ехидно прищурился:

– Смотри, у него уже и рука кобуру лапнула!

– Ты бы на его месте вообще уже полчаса дрался! – очень спокойно отозвался Феоктистов.

 – Зоринка Аркадьевна, можно нам панорамку?

Женщина молча что-то включила и стены стали прозрачными! Рука Сафонова непроизвольно сползла с клапана. Высота была небольшой – этаж второй или третий. Почти сразу за кабинетом колыхались на лёгком ветру кроны вполне привычных деревьев с летней пышной листвой.