Проклятье фаворитки

Поцелуй, и я буду твоей!

При последних словах молния сверкнула в чёрных глазах утопленницы.

– Нет уж! Благодарю покорно. Нам и отсюда все хорошо видно! – насмешливо ответило существо.

– Иди сюда, трус!!! – пришла в ярость фаворитка. – Проклятый де Тампль, ты тоже смеешься надо мной! Но – нет… Я выпью кровь этих людей, я сделаю всех своими солдатами и покорю мир – но ты будешь моим. Ничто не может спасти тебя. Никто не смеет смеяться над чувствами Сильфии Аштаротской!

Не успел Мишель ответить, как маркиз засунул руку в пушку.

Лейтенант с ужасом услышал, как она быстро приближается по стволу. Он захлопнул тяжелый клин, и сразу же рука де Тодеса заскреблась о его гладкую стенку. Мишель с силой нажал педаль выстрела, острый боек вместо капсюля снаряда впился в кисть мертвеца.

Призрак закричал и выдернул из пушки окровавленную семиметровую конечность. Пока он по-собачьи зализывал рану, рука приняла нормальные размеры.

– Смотри, малодушный! – снова зазвучал голос фаворитки. – Всё готово к нашей свадьбе.

Свита несет приданное, дорогу посыпают розами… С тобой, а не с ничтожным Людовиком пойду я под венец!

Туман окутал уже весь танкодром. Из него выходили всё новые и новые существа. Первые несли драгоценности времён Людовика XV и ордена германского Вермахта. Следующие – мёртвых детей с прокушенными шеями и вскрытыми грудинами. Красивые, но обезображенные сабельными ударами девушки из свиты фаворитки разбрасывали маленькие детские сердечки по изрытым танковыми гусеницами дорожкам, и языки адского пламени тут же превращали их в яркие алые розы.

У Жормона закружилась голова:

– Я не понимаю… Причем здесь де Тампль?

Сильфия расхохоталась:

– Ты думаешь, вилланская кровь и чужие фамилии спасут тебя? Наивный! Вы оба – последние из рода де Тамплей. Рода, подарившего мне величайшую любовь и ещё большую ненависть.

– Любовь?! Но ведь это по приказу де Тампль тебя…

– Да!!! – ярчайшее пламя полыхнуло из глаз призрака. У танковой оптики автоматически сработали светофильтры.

– Да!!! Но меня обидела виконтесса. В тебе же, глупый, я вижу кровь и плоть графа, прекрасного Мишеля де Тампль. А не его ревнивой кузины.

– Так ты – де Тампль?! – одновременно спросили друг друга лейтенант и двойник. И так же синхронно ответили:

– Да хрен его знает. Мало ли что было до революции.

Вот только «революции» они подразумевали разные.

– Попали же мы в переплёт! – неожиданно произнес двойник. А затем громко ответил Сильфии:

– Извини, милая.