Солдаты Сумерек

Зубров опять почувствовал вкус к жизни! А имея таких приятелей, проще было втянуться и в будни новой школы. Поэтому, не смотря на разницу характеров, ребят связывала крепкая дружба.

Вскоре охотники, действительно, увидели маленького ушастого толстопуза, деловито пробиравшего в зарослях прошлогоднего бурьяна. Изловили и гордо принесли Емельянову. Тот критически осмотрел подопытного:

– Какой-то маленький…

Жалобно скулящий щенок справил малую нужду прямо на его брюки.

– Ах ты, зассанец!

Вовчик решительно засунул собачонка в один из «лепестков», включил аппарат и побежал в ванную, застирывать штанину.

Но через минуту из автоматически раскрывшегося «тюльпана» вместо щенка выпрыгнул громадный волкодав! И недвусмысленно рыкнул на Феоктистова. Тот испуганно оттолкнул зверя, в два прыжка достиг кухни и развернулся уже с пластиковым табуретом. Вовремя! Осталось лишь ткнуть в оскалённую морду преследующего пса. На его счастье, движения явно недружелюбного волкодава остались щенячьими. Николая же от страха хватил ступор.

Емельянов выскочил на шум и чуть не упал через заполошно метнувшуюся Василиску. Он попытался спрятать её в анабиозной ванне, но непроизвольно вновь включил «тюльпан». Через минуту оттуда явилась серая полосатая громада – кошка увеличилась до размеров хорошей рыси. Вовка от страха полез на сервант. Зубров заорал и сиганул в угол, закрывшись руками. А Феоктистов продолжал отпихивать хаотично рвущегося к нему собакена.

Но тут всё закончилось. Василиска прыгнула на пса, два раза рванула его когтями задних лап, а затем, извернувшись, вцепилась под нижнюю челюсть. Через пару минут дико рычащую кошку, вместе с ещё трепыхающимся трофеем удалось выманить на лестничную площадку. Хозяин, залитый непонятно чьей кровью, опустился на пол и истерично затрясся. Знаками показал, что хочет в душ. Но самостоятельно подняться не смог. Вовка с Колькой подскочили, помогли.

Зуброву сейчас было крайне стыдно за парализовавший его испуг. Он покраснел, опустил глаза. Но, остальным, похоже, было не до него. Вскоре за белой дверью послышался плеск и другие характерные звуки. А гости, не сговариваясь, попытались прибраться.

Через полчаса основные следы происшествия удалось скрыть. Но ещё долго никто не решался заговорить. Причём, первым, как ни странно, очухался Феоктистов.