Солдаты Сумерек

Электричество дали! Теперь Вовчику уже хватило смелости осознанно выдернуть вилку. «Тюльпан» опять смолк. Но – не открылся! Пришлось включить. По некотором размышлении, Емельянов успокоился. Ведь если холодильник ненадолго выключается, продукты в нём не портятся. А анабиоз – это та же заморозка! Или нет?.. Непроизвольно представил, во что превращается оттаявшее мясо.

Глава 4

6699 год от Сотворения Мира, 8 июня. Королевство Норман.

Гонец в пропыленном плаще и балахоне поверх кольчуги, остановился перед каменной громадой замка, требовательно протрубил.

Когда в бойнице показался стражник, открыл бармицу железного шлема, начищенного до зеркального блеска:

– Шевалье д`Гисборн. С известием к барону де Шансону!

Отважного помощника Фалезского шерифа здесь хорошо знали, поэтому подъемный мост почти сразу опустился, а кованая решетка, закрывавшая вход, гулко поползла вверх. Всадник неторопливо въехал во внутренний двор, спешился у каменного колодца. Хозяйственно проследил, чтобы его дестриэ сначала поводили по кругу, прежде чем дать воды, а затем насыпали коню полную меру овса.

И лишь убедившись, что с соратником всё в порядке пошел за услужливо открывающим двери солдатом.

Вскоре гонец уже сидел за столом в полутемном зале донжона – центральной башни замка. Проёмы узких стрельчатых окон пропускали мало света, поэтому на стене дополнительно горел факел. Гость ловко орудовал ножом, разделывая прожаренную ляжку кабана. Рядом грудились краюхи горячего хлеба, тарелки с зеленью и большая деревянная кружка, ячменное пиво в которую регулярно подливал сам хозяин.

После каждой новой порции д`Гисборн с силой чокался с бароном, чтобы от удара эль выплёскивался и попадал в чашу сотрапезника. После этого можно было пить, не опасаясь наличия в предложенном яда. Де Шансона злила пунктуальность шевалье, выполнявшего при шерифе полицейские функции. Но, зная его нрав, барон сдерживался.

Сам он лишь пробовал новые порции пива, демонстрируя их безопасность. Грива соломенных волос лежала на широких плечах, а пышные усы придавали угловатому лицу добродушное выражение.

Но холод бледно-голубых глаз говорил о жесткости обладателя. Наконец, гость насытился и откинулся на спинку скамьи:

– Третьего дня этот мерзавец, Робин Худ, напал в пределах твоего феода на святого приора из Тюри-Аркура.

– Да в дупло приора! – де Шансон словно только и ждал этого. – Мне глубоко плевать на всех толстых ублюдков, вместе взятых! Включая кретина Худа.