Солдаты Сумерек

Когда рыцари ещё только поднимались в донжон, приор подрагивающим голосом поинтересовался:

– Брат мой, а не боишься, что эти грешники попросту вышвырнут нас?

– Нет! Я предусмотрел, что сэр Жан может попытаться так по-варварски расторгнуть договор со Святой Церковью. И кое-что приготовил.

– Да?! И что же? – сразу воспрял толстяк.

– Обрати внимание на расположение мебели и щелей между гобеленами.

– Честно говоря, я заметил, что оставлены просветы между полотнами. И не могу взять в толк, для чего. Они же совершенно не спасают от сквозняков!

– Временно, брат мой! За щелями находятся бойницы.

А у них стоят лучшие стрелки нашего доброго соседа, барона де Шансона. Если ты заметил, мебель расположена так, что лучники могут простреливать всё. Кроме этих кресел.

– О, как умно! – приор вцепился в подлокотники. – Но сэр де Гретевил…

– Посмотрим! – аббат и сам не мог понять, по своей ли воле появился второй рыцарь. А если барон послал любимца, то зачем? Неужели отменить приказ?

– Оставим суетные просьбы! – наконец соизволил ответить Йорген.

 – Сэр Жан, ты заключил договор со Святой Церковью, а теперь богохульствуешь. Сам Господь был свидетелем твоей клятвы. Он не дал тебе золота в крестовом походе, так как ты был слишком грешен. Так не увеличивай же числа своих прегрешений!

– Это ты богохульствуешь, аббат!!! – пророкотал под сводами зычный металлический голос. Святые отцы и сам крестоносец, не знакомый с усилением звука, аж присели. Лишь потом поняли, что это заговорил сэр Кристофер.

– Кто ты? Ты не сэр де Гретевил! – указал перстом Йорген.

– Конечно, нет. Гретевил мёртв.

Вот оно! Теперь аббат вспомнил – сэр Кристофер не просто повержен, а убит! Он поднял руку для жеста изгнания, но чёрная фигура уже двинулась на него.

– Кто ты такой, и по какому праву врываешься? – теперь Йорген был уверен в помощи лучников. А рыцарь взял яркий кастильский апельсин и с силой воткнул в рот аббата. Тот аж потерял равновесие и упал в кресло. Воин тут же плотно прижал его руки к подлокотникам своим мечом:

– Сэр Жан доблестно сражался с неверными! – снова раздался его нечеловеческий рокот.

 – Он покрыл себя и Церковь неувядаемой славой, служа императору, а не Мамоне. Ведь богатство и роскошь вызывают лишь развращение!

Мнимый де Гретевил ударом сбил стаканы, и вино попало на приора. Но тот не оставил безопасного места. Йорген же смог прожевать и выплюнуть апельсин:

– Пошел вон! – заорал он и тут же затих, заткнутый вторым цитрусовым.