Спойлер: умрут все

– Но поверили другим?

– А чего ж нет-то? – изумился дядя Митя простодушно. – Это вы, городские, ни в бога, ни в чёрта не верите, в науку одну, ага. А я про одних колдунов нашенских, деревенских, как начну сказывать – держите семеро.

Вадим не желал слушать про колдунов – особенно на ночь – и спешно вернул старика к теме:

– Значит, опасно это… встретить «четвёрку»?

Вопреки желанию, пред ним возник образ Новицкого, высоченного, как Голиаф, если взирать на него, скорчившись за креслом.

– Не обязательно, – произнёс собеседник. Вадим подумал, что из дяди Мити никогда не вышел бы рекламный агент – так неуверенно прозвучал ответ. – Чаргалов видал, и обошлось.

«Царствие ему небесное», – колокольным эхом откликнулись в голове Вадима недавние слова водителя.

– Глядишь – и пронесёт. Главное, не думай о ней. И найти не пытайся. Не ровен час, откликнется.

Старик отступил на шаг. Едва ли осознанно – но Вадим отметил.

– Вишь, она… неспроста является, – добавил дядя Митя неохотно. – А коль появилась, бачут, ей мешать не надо. Селифонкин, инженер тот с завода… Ежли остановить таких раньше, чем она решит, что достаточно… наполнилась… ещё хуже станется, понимаешь? Голод случится иль мор. А то и война. Ага.

– Из-за автобуса, который раскатывает в каком-то Жопосранске? – нервно хмыкнул Вадим. Скепсис наконец прорвался, отчего страх стал лишь горячее.

Погружённое в темень лицо старика скомкала кривая усмешка.

– Херов как дров! Своя «четвёрка» в каждом городе есть.

(Есть? Ест?)

– Иль это она одна, сразу и всюду. Кто как считает.

Он оглянулся на пятачок фонарного света, трепещущий меж ломтями тьмы.

– Пошпирлял я. Венька хватится, озвереет. Ага.

– Он мне чуть лоб не пробил банкой, – попытался разрядить обстановку Вадим.

– Хотел бы – пробил. Уж ты не сумлевайся.

Вместо прощанья дядя Митя, помявшись, бросил через плечо:

– Усёк? Её заприметишь – не глазей, а лучше забудь совсем. Узнал – и ладушки, а теперича угомонись. Как жил, так и живи. Тогда обойдётся.

– Ага, – закончил за него Вадим и добавил вполголоса: – Ещё бы я мог жить так, как жил…

Уходящий вскинул руку, но не для прощания, а чтобы выбить нос. Звук спотыкающихся шагов старика вяз в сырости прибывающего снежного киселя.