Дурной глаз

 – В смысле, стать клоуншей добровольно? Без клоунирования?

– Ты ж опять на детекторе лояльности срежешься, – поспешил возразить Комарик. – Не переживай, Рай. Там, вроде, несильно меняют. Зато всегда будешь радостная. Хоть какой-то плюс.

– А может, не меня?..

– Меня точно нет, – заявил Комарик, опять расправляя грудь и взирая орлом. – Я звезда цирка. На мне держатся все репризы. Вы, ребята, тоже ничего, вполне себе хороши, но убери меня – всё посыплется.

На этот раз даже преданный Сеня посмотрел на Комарика с укоризной.

Комарик сделал вид, что не заметил.

– Мама, они идут! – провыла Рая.

Открылась дверь и в гримуборную начали набиваться смехополицейские. Обсыпанного блёстками двухметрового Дулю горемычная троица знала. Его помощников, если верить разноцветным нагрудным значкам, звали Гаврюша, Сися и Гав-Гав.

– Ладно, Рай, – делано погрустнел Комарик. – Работать с тобой было одно удовольствие. Ты хорошей была партнёршей, правда…

Рая запустила ногти одной руки в диванную подушку, другой цапнула Сеню за колено.

Сеня стал неловко отползать. На его физиономии виноватое выражение мешалось с облегчением.

– …и я убеждён, не так это и страшно…

– Его, – коротко рыкнул Дуля и кивнул на Комарика. У того на полуслове отвалилась челюсть.

Мимо Дули, хихикая и ухая, протиснулись Сися и Гаврюша.

– Стойте! – взвизгнул Комарик, вращая округлившимися, как ёлочные шары, глазищами. – Здесь ошибка! Я звезда цирка!

– Ошибки нет, – пробасил Дуля, тряся изжёванным клочком, на котором фиолетовым фломастером было накалякано «ПОСТОНЫВЛЕНИЕ».

 – «Комарик Оскар Евгеньевич, зануда, принудительное осчастливливание».

– Я звезда этого грёбаного цирка!!! – срывая голос, заорала жертва системы.

– Ка-апец твоей карьере, – вульгарно хохотнул Гав-Гав из-под локтя Дули, поигрывая наручниками в виде пары сцепленных цепочкой ромашек.

– Возьмите её! – Комарик забился в цепких лапах клоунов. – Я звезда цирка-а! Почему я?!

– Ну… – озадачился Дуля. – Почему… Фамилия твоя смешная.

Да и имя.

Сися с Гаврюшей не без труда отодрали от гримёрного столика брыкающегося и плюющегося Комарика, Гав-Гав защёлкнул на его запястьях наручники – и размалёванный квартет уволок жертву из комнатушки, по пути опрокинув-таки ведро с нечистотами.

Сеня вспорхнул с дивана, метнулся к выходу и налёг на дверь, заглушая, но не отсекая полностью гогот смехополицейских и повторяющееся, как на закольцованной записи: «Я звезда цирка! Я звезда цирка! Я звезда цирка!».