Башни земли Ад

 – Великий амир тяжело, будто через силу, поднял руку и указал на кошму у самого входа в шатёр. – Видите этого правоверного в убогом рубище? Семь лун назад он поведал мне, что я победил, ибо не мог не победить. А раз свершилось то, что должно было свершиться – к чему попусту расточать славословия? Не разумней ли открыть душу голосу Всевышнего и услышать слова истины?

Испанский гранд метнул заинтересованный взгляд на Хасана Галаади, сидевшего меж прочих советников Железного Хромца, но тот потупил взор, не желая вступать в безмолвную дуэль.

– О, великий Тимур! – Стараясь не выдать досаду, вновь заговорил арагонец. – Я всего лишь воин, и не мне судить о том, что истинно и что нет. Я исполняю волю своего короля…

– Ну да, ты – воин, – перебил его Тамерлан. – И только воин. Тогда посоветуй в меру своего воинского разумения, подобает ли мне посылать твоему государю поздравления и дары, если по неведомой для меня воле Аллаха ты и подобные тебе нанесёте поражение войску моего собрата, эмира Гранады?

Тамерлан поднял на испанца тяжёлый изучающий взгляд.

Тот безмолвствовал.

– Я вижу, из тебя плохой советчик. Твой государь посылает храброго туда, куда следует отправить мудрого.

– Но, могущественнейший Тимур, – наконец вымолвил кабальеро. – Наши ссоры с эмирами Гранады и прочими властителями мусульманских земель в Испании длятся уже многие века и стали делом обыденным, как и всякие ссоры между соседями. Мы деремся и миримся, это обычное дело.

К вам же мой государь испытывает величайшее почтение. Он прислал меня, дабы я передал вам богатые дары и слова восхищения. Король Мартин будет счастлив, если подарки его доставят вам радость. Мой повелитель желал бы стать вам другом, вернейшим и преданнейшим. И хотя разница в вере мешает изъявлению братских чувств, но ведь мы, как и вы, веруем в бога единого.

Тамерлан медленно кивнул:

– И в то, что Иса ходил по земле, и уста его изрекали слова божественной истины.

Ступай. Я принимаю дары твоего короля и обдумаю твои слова.

Арагонец, церемонно кланяясь, вышел из шатра. Убелённые сединами, покрытые шрамами во множестве походов советники наперебой загалдели, спеша поделиться с владыкой правоверных своевременными, и, главное, мудрыми мыслями.

– А ты чего молчишь, Хасан Галаади?

– В собрании мудрых прислушиваются к тому, кто молчит, – негромко сказал дервиш.