Фехтмейстер

Роскошный мотор, разорвав ночную тьму желтыми фарами, свернул в переулок и остановился у самых ворот. Расторопный шофер поспешил открыть дверцу перед хозяином экипажа. Если бы рядом оказался запоздалый прохожий, при свете фонарей, горящих над входом и по бокам сеней, он бы смог рассмотреть высокую фигуру в долгополой шинели с красными отворотами. И, возможно, удивился бы, отчего вдруг его превосходительство должен идти к дому пешком, а не въезжать, как подобает, через ворота. Но самого генерала это, похоже, нисколько не смущало.

Довольно поспешно он подошел к сторожке у ворот и стукнул висящим тут же бронзовым молоточком по начищенному до блеска прямоугольнику.

– Вы опаздываете! – недовольно заметил привратник, открывая калитку.

– Прошу извинить меня. Дела во дворце, – почтительно склонил голову генерал.

– Проходите. Великий Магистр надеется, что у вас нынче действительно была уважительная причина для опоздания.

– Да-да, конечно, весьма уважительная, – проходя в сад, закивал головой поздний гость.

Но привратнику, казалось, до его объяснений уже не было никакого дела.

У самого входа в дом обладателя шинели с красными отворотами ждала новая преграда. Едва успел он подняться по лестнице, как рядом с ним точно сгустились из темноты два субъекта весьма сурового вида.

– Кто ты и зачем пожаловал?

– Я – брат Вергилий, – почти шепотом объявил генерал. – Мой символ – золотая ветвь.

– Знаешь ли ты слово, отворяющее Врата Храма?

– «Преданность», – произнес вновь пришедший.

– «Истина», – ответили столь же негромко стражи Ворот и опять растворились во тьме.

В тот же миг двери открылись без скрипа.

– Поднимайтесь в библиотеку, ваше превосходительство, – принимая шинель, объявил тот, кого в обычном случае можно было бы именовать лакеем.

– …Итак, господа, призываю вас помнить, что от нашей деятельности сейчас зависит будущее не только России, но и Европы, а возможно, что и всего мира.

Глава 3

Никогда не говори правду прежде, чем узнаешь, чего от тебя ждут.

    Талейран

Низкое, хмурое даже в темноте небо висело над городом, то сбрасывая на проспекты и улицы снежные бураны, то посвечивая себе в разрывах туч унылым огарком желтой луны.

Лаис старательно куталась в меховую полость и пыталась спрятать от мороза в собольем воротнике точеный носик. Она терпеть не могла местных зим.