Фехтмейстер

 Купер

Библиотека, расположенная в круглой башне, вызывающей в памяти эпоху рыцарских замков, была огромна и занимала полных два этажа. Между ними находилось что-то вроде боевой галереи с лестницами, ведущими к верхним, уставленным книгами гигантским стеллажам. Внизу, занимая примерно треть помещения, стоял круглый стол, обставленный креслами в английском стиле с высокими резными спинками. На инкрустированной столешнице была изображена овальная карта небесного Иерусалима. В центре ее красовался внушительных размеров золоченый потир,[6 - Потир – чаша для омовения.

] наполненный темно-красным, точно запекшаяся кровь, вином.

Из чаши, обвивая ее в три оборота, выползала змея довольно крупных размеров. Ее можно было принять за обычный муляж, когда бы разноцветный аспид конвульсивно не подергивался, точно в предсмертной судороге.

Вся эта декорация должна была напоминать собравшимся о чуде, некогда свершенном Иоанном Предтечей на пиру царя Ирода. В ту роковую ночь, получив из рук библейского злодея бокал с отравленным вином, предвестник Спасителя сотворил молитву, и, понукаемая Божьей волей, из чаши вылезла змея, тут же приказавшая всем долго жить.

Правда, это не спасло Иоанна Крестителя от скорой гибели, но зато в полную силу продемонстрировало возможности Господа в отстаивании своих интересов.

В данном случае вино было отменного качества, из личных виноградников барона де Катенвиля, а дергающаяся змея – лишь электрической игрушкой, приводимой в движение нажатием кнопки, упрятанной в подлокотнике кресла, занимаемого ныне Магистром Ложи.

Но общая атмосфера тайны и великого деяния, совершаемого в этих стенах, доводила волшебство создаваемого образа до нужного градуса.

– «…И призвал Соломон Хирама, царя Тирского, и молвил ему такими словами: „Брат мой Хирам, возвеличенный Богом превыше иных и многими умениями своими достославный, помоги мне совершить деяние, дабы возблагодарить Господа Единого за милость Его“. И ответствовал ему Хирам: „Чего желаешь ты, Соломон, царь народа, возлюбленного Отцом творения?“ – декламировал Михаил Чарновский, и собравшиеся вокруг стола полушепотом вторили ему.

Произносимые слова не были молитвой, но всегда предшествовали открытию заседания Капитула Святая святых ложи „Иоанновой чаши“. – „Да будет возведен храм, – рек в ответ премудрый Соломон, – равного которому не было прежде ни в Афинах, ни в Вавилоне, ни в земле египетской, нигде под небесами.