Гнездо Седого Ворона

Старик между тем продолжал:

– Возможно, и скорее всего, Усач тоже не желал смерти Лешаги. Этого мы уже никогда не узнаем. Однако множество свидетелей подтвердят, что оружие находилось именно в его руке. Разве не так?

– Так, – закивали сидевшие у барной стойки очевидцы.

– Там же оно находилось и после гибели стража.

– Но это Лешага повернул стволы! – в который раз взвился Рустам. – Я сам видел! Своими глазами!

– Никто с этим не спорит, – кивнул Хранитель Знаний. – Однако не Леха нажал на спусковые крючки.

И, будем говорить прямо, отвел злополучные стволы он в тот самый момент, когда Усач хотел убить одного из бойцов отряда подсудимого.

– Бойца?! Он хотел убить жалкого пса!

Вновь звякнул кассовый аппарат.

– Последний раз предупреждаю: немедленно прекратите крики с места!

– Этот «жалкий пес» участвовал в защите Трактира, и потому с полным основанием может считаться бойцом, не меньше, чем вы или, скажем, Марат.

Рустам с досадой лязгнул кинжалом, вгоняя его в ножны.

– Таким образом, можем сказать, что Лешага вовсе не убивал Усача.

Он лишь защищал своего воина. А Усач застрелился сам, увы, по нелепой случайности. По воле слепого провидения, которое мы не можем привлечь к ответу при всем нашем желании.

Если же смотреть на вещи более глубоко, то следует приобщить к рассмотрению тяжелого происшествия также действия находящегося здесь лейтенанта Нуралиева, ставшие причиной конфликта.

Рустам бросил на блюстителя порядка взгляд, полный ненависти.

– Ты грязный шакал! Я тебе этого до смерти не забуду.

Когда-нибудь мы еще встретимся в Диком Поле.

– Действия шерифа не противоречили закону, принятому в Трактире, и моим приказам, – холодно вставил хозяин заведения.

– Но все же – разбираться и предъявлять счет за пролитую кровь пришли к Лешаге, а не сюда.

– Это печальное недоразумение.

– Если так, – не замедлил с ответом Библиотекарь, – то печальное недоразумение должно трактоваться в пользу обвиняемого. Таковы нормы права.

– Этого права больше нет.

Тот День похоронил его. Здесь все решат присяжные, – отрезал недовольный Трактирщик. – И пусть восторжествует справедливость!

* * *

За тусклыми иллюминаторами винты самолета монотонно лопатили морозный воздух. Седой Ворон, не отрываясь, смотрел на горы. Они темнели за толстым пыльным стеклом, закрывая горизонт, так что солнце восходило над их нерезкими в дымке вершинами совсем не на рассвете. Оно неспешно взбиралось в зенит, дело шло к полудню.