Гнездо Седого Ворона

Но их с Михой учить не стал.

– В бою это вам не пригодится, – буркнул он, – в бою ноги бьют не выше пояса. Там, внизу, для них достаточно целей.

«Не пригодится…» – Леха вновь провел ладонью по щеке. Она была непривычно гладкой, не то что скобленная ножом. Здесь, в Трактире, водился один никчемный мужичонка, целый день бродивший в поисках куска хлеба по улицам и заверявший каждого встречного, что может запросто сделать любого таким красавцем, что всякая женщина от восторга сознание потеряет. В прежние времена Лешага считал его придурком.

Ну, кому, спрашивается, нужна женщина без сознания? Да и что за блажь? Чтобы понравиться здесь женщине, достаточно иметь пару-тройку лишних патронов или пачку галет.

Другой вопрос, что в дороге легко можно было набраться вшей. Тут-то да, без придурка-брадобрея не обойтись. На этот раз Лешаге повезло, однако Лилии почему-то взбрело в голову, что так будет лучше. Почему лучше? В первое мгновение он хотел спросить у нее, а потом махнул рукой. Физиономия у Лилии была в этот момент столь забавной и такой милой, аж сердце зашлось.

Пусть уж, если так ей хочется, этот голодранец делает его красивым. Сейчас Лешага корил себя за эту минутную слабость.

Едва увидев друга, Марат всплеснул чешуйчатыми руками и заявил:

– Ты прям, как Цезарь!

– Кто? – изумился воин.

– Цезарь. Он ходил в венке и всех побеждал. Вот. Потом его убили, и он спросил: «И ты, Брут?», а тот говорит: «И я, Цезарь», а Цезарь отвечает: «Не ждал». А тот: «Сюрприз!» Потом его голову стали делать из камня и железа.

– Зачем?

– Не знаю. Наверное, чтобы помнили.

– О чем?

Глаза Марата приобрели задумчивое выражение. Должно быть, этот лежащий на поверхности вопрос прежде не приходил ему в голову.

– Я думаю, – неуверенно предположил он, – на память о том, что он всех побеждал.

– Тогда почему только голову?

– Может, Брут ее отрезал? – Плечи чешуйчатого с отвращением дернулись от представшей воображению картины. – Тогда выходит, чтоб никто больше таким Брутам не верил.

Леха испытующе поглядел на ученика. После того как тот смог взлететь в небеса на диковинном навесе, вроде тех, что он ставил в лесу для защиты от ветра, хочешь не хочешь, приходилось если не верить каждому его слову, то хотя бы не отмахиваться сразу от речей чешуйчатого юнца.

– А кто такой был этот Брут?

Драконид напряг память, затем как-то смущенно покосился на учителя и нехотя произнес:

– Кажется, он был его другом.