Чего стоит Париж?

Да, вот еще, у этой Екатерины фрейлины – умереть не встать! Помнишь, мы гуляли в саду у Ала-эд-Дина? Вот что-то в этом роде! Глаза разбегаются, сбежаться никак не могут! У меня по этому поводу есть дельное предложение: поскольку кроме тебя здесь никаких других Генрихов Наваррских нет – давай уж теток спасем. Михал, я думаю, будет не против, с Институтом как-нибудь разберемся…

– Лис! – перебил его я. – Ты соображаешь, что ты наделал?!

– Ничего пока, – обескураженно отозвался мой напарник.

– Это тебе так кажется.

Екатерина знает всех людей в Лувре. Она знает всех дворян, приехавших на свадьбу моего двойника. Тебя не было ни среди первых, ни среди вторых. Ты также не пришел с пистольерами де Батца. Стало быть, есть некий ход, по которому ты попал в Лувр. А значит, этим же ходом можно из Лувра выйти.

– Ты думаешь, догада-алась? – ошарашенно проговорил д’Орбиньяк.

– Вне всякого сомнения. Она такие шарады щелкает, как у вас на родине семечки.

– Да ну! – после некоторой задумчивости отозвался мой друг.

 – Наверняка ей известны потайные выходы из Лувра.

– Известны. Но, возможно, не все. Иначе бы ее здесь уже не было. Те, которые ей известны, вероятно, охраняются.

– Мой государь! – Корнет Гасконских Пистольеров почтительно окликнул меня, указывая на приближающегося парнишку лет четырнадцати, одетого в цвета Екатерины Медичи. – Вас разыскивает камер-паж Ее Величества.

– Что тебе? – окликнул я юнца.

– Ваше Величество, королева просит вас пожаловать к ней для важной беседы, – поклонился отрок.

– Ну вот! Добро пожаловать к теще на блины!

Глава 3

Точка оптического прицела у вас на лбу – это тоже чья-то точка зрения.

    Ли Харви Освальд

Осада Лувра продолжалась. Несмотря на то, что в сравнении с потерями парижан наши были ничтожны, – это были невосполнимые потери. Подмоги ждать было неоткуда. И я, и де Батц, и командиры шотландцев и швейцарцев понимали это, как понимали и другое: сдача в этот момент равносильна самой мучительной смерти, какую только каждый из нас мог себе представить.

Единственным «козырем» в нашей ситуации была королевская семья, удерживаемая в Лувре в качестве заложников. Но это был, увы, ложный козырь. Полагаю, де Гиз дорого бы дал за то, чтобы мы расправились с домом Валуа, дабы затем, крича о поругании французской короны, расправиться с нами. То есть, конечно, не со мной лично, а с Генрихом Бурбоном, кузеном Валуа в двадцать третьей степени родства и их ближайшим родственником по мужской линии.