Чего стоит Париж?

В результате: ни вождей гугенотов, ни вождей Лиги – одна сплошная королевская власть!

Задумано недурно, кабы не безвестный гасконский лейтенант, – вполне могло сработать. Сейчас же королева-мать в мановение ока меняла свои планы, как обычно, стараясь выиграть в любой ситуации.

– Да, – согласно кивнул я. – Это хорошая мысль. Но как добраться до маршала и кто сможет отдать ему приказ обрушиться всей силой на Париж?

– Я, – без ложной скромности проговорила Екатерина. – Вы выведите нас из дворца, а я приведу войска.

Ведь вы же не станете отрицать, мой дорогой, что у вас есть какой-то тайный ход, связывающий Лувр с безопасным местом в Париже.

Я молча поклонился, активизируя связь:

– Лис, как я и говорил, старая Паучиха догадалась о подземном ходе.

– Ну, капитан, шо поделаешь… Я протупил. С кем не бывает! В конце концов, ничего страшного, кажется, из этого не проистекло. А в общем-то, хочешь, я скажу тебе одну вещь, может, не смешную, но резонную? Де Батц, конечно, мужик крутой.

Я вижу, что он тебе по душе, но мы здесь для того, чтобы вытащить Генриха Наваррского, полное наличие отсутствия присутствия которого мы имеем честь наблюдать. А стало быть, хоть мы свою задачу и не выполнили – она все же выполнена. Так что, Капитан, пора сдавать шпаги в реквизит. Прихватим пару каких-нибудь безделушек для шефа, и гуд бай, Париж!

– В общем-то ты прав, – согласился я. – Сейчас доведем дело до конца – и домой!

– Угу, до конца, – тяжко вздохнул Лис.

 – Этого-то я и боялся.

– Да ну, перестань! Свяжись с Дюнуаром, скажи, что ты сейчас спустишься к нему с Екатериной Медичи.

– Ни хрена себе замена! – с безысходным восторгом откликнулся Лис. – То-то он обрадуется! Мишель! – вдохновенно продекламировал мой напарник. – Принимай его мать, в смысле Его Величества Мать. Извини, Наваррского не было. Слышь, Капитан! Раз уж все равно ходом будем пользоваться, может, теток заодно прихватим? Все пану Михалу будет не так обидно!

– Прихватывай, – согласился я.

 – Нечего им сейчас во дворце делать.

Между тем Екатерина, сочтя мой кивок и молчание знаком согласия, продолжала вдохновенно:

– Поверьте, мой дорогой, я и мой сын Генрих сможем побудить маршала Монморанси атаковать Париж и разгромить мятежников.

– Генрих Анжуйский, – задумчиво проговорил я, скрещивая руки перед грудью. – Победитель при Жарнаке и Монкантуре.

– О да! – удовлетворенно улыбнулась королева-мать.