Чего стоит Париж?

 – Д’Аржи приказал усилить караул! Есть сведения, что ожидается нападение наваррцев, – выдал я первую пришедшую мне в голову версию и, сделав Мано знак следовать за мной, а остальным оставаться на местах, начал восхождение.

Стражник выступил из тени, поднимая перед собой руку с фонарем, чтобы лучше разглядеть приближающихся «соратников». Он что-то хотел спросить, но вдруг дернулся, точно от удара бичом, и подался назад, пытаясь закрыться светильней. Поздно! Одним прыжком преодолев несколько ступенек, де Батц уже был в шаге от него, занося для удара руку с кинжалом.

– М-да, – тихо промолвил я, глядя на очередного мертвеца, преграждающего путь моему лейтенанту к покоям его Прекрасной Дамы. – Его можно было оглушить.

– Так вернее, – без тени сомнения в голосе ответил мне боевой товарищ, усаживая тело легионера средь виноградных лоз и придавая ему «спящий» вид. – Вперед!

– И все же, Мано, постарайся сегодня больше никого не убивать.

Лейтенант посмотрел на меня с плохо скрытым недоумением и, пожав плечами, открыл дверь:

– Прошу вас, сир!

Пти-Мюс куда как меньше Лувра, и все же искать комнаты, отведенные одной из девушек «Летучего эскадрона», не зная доподлинно, где они находятся, – задача не из легких. А уж так, как мы, за считанные минуты, и подавно. Прелестница, конечно, не принц крови, и одиннадцати покоев со службами ей не положено, но две-три, а то и четыре – пожалуйста.

Пойди сыщи!

– Надо у кого-нибудь спросить, – высматривая комнаты пороскошней, резонно заметил я. – Иначе придется переворошить весь третий этаж.

– У кого, мой капитан?

– У того, кто может знать. Скажем, вот этого.

На дверце, указанной мной, красовалась надпись мелом «pour monsenier de Boshage». Такое вот «pour» стоило весьма дорого. Его расторопные пажи малевали по команде главного мажордома, распределявшего покои для вельмож.

Это невзрачное словечко обладало воистину магическим свойством. Оно равняло счастливого обладателя его с принцами крови, кардиналами и иностранными князьями. Словом, мсье де Бушаж, обитавший за облагодетельствованной вожделенной надписью дверью, был немалой фигурой при дворе вдовствующей королевы и вполне мог знать ответ на интересовавший нас вопрос.