Колесничие Фортуны

Это лучшее, что ты можешь сделать в данной ситуации. Она просила меня переговорить с тобой, но я слабо представляю о чем.

Дослушав эти слова, я подумал, что, может, и не стоило торопиться возвращаться к родным пенатам и что наверняка королю Ричарду еще пригодилось бы наше общество…

На следующее утро мой верный брауни робко потряс меня за рукав, и я обнаружил, что лежу на полу, завернувшись в шкуру белого медведя и подложив под голову оторванное с корнем сиденье от стула работы мастера Гамбса.

– Его светлость двадцать третий герцог Бедфордский изволят желать пива… – робко произнес мой домовой, преданно глядя мне в глаза. – А у нас нет пива!

– А что… у нас… есть? – медленно произнес я, с трудом ворочая тяжелым языком.

– После вчерашнего у нас вообще ничего нет. Только вода из-под крана, – добавил он, минуту подумав.

Меня такой вариант вполне устраивал, но для лорда Рассела подобное предложение было бы равносильно личному оскорблению. Громкий храп доносился из соседней комнаты.

Насколько я мог слышать, храпели в два голоса. Придав своей голове вертикальное положение, я мучительным усилием воли вернул пол и потолок туда, где им полагалось быть изначально, и предался размышлениям.

«Если герцог Бедфорд, сиречь старина Зеф, просит пива, значит, он не спит. А если он не спит, значит, не храпит. Ну а поскольку он не храпит – соответственно не может храпеть в два голоса. По-моему, логично, – подумал я, на всякий случай проверяя цепочку своих рассуждений путем от противного.

 – А кто же тогда храпит за стеной?»

Мой маленький брауни все еще ждал от меня вразумительного ответа, держа алебарду «на караул».

– Послушай, малыш, – с трудом спросил я. – Кто это там храпит?

– Те двое полицейских, которых вы с лордом Расселом изволили вчера привезти с собой.

– Мы привезли с собой полицейских?

– Да, милорд. Связанных.

– Почему связанных?

– Его светлость герцог Бедфорд изволил сказать, что они нажрались, как тамплиеры, и буянили в общественном месте, а потому их никак нельзя было оставить без присмотра.

– Кто нажрался? Полицейские?

– Да, милорд. Если будет угодно вашей милости, я их разбужу. Однако должен вам сказать, что эти господа действительно были весьма пьяны.

«Господи! Что же это творится! Чем это мы занимались?»

События вчерашнего вечера рисовались мне не более четко, чем береговая линия Америки на картах семнадцатого века.