Когда наступит вчера

Предположить, конечно, можно, но у мурлюкских имперских магов, как ты знаешь, Гильдии, в которых весьма сурово блюдут правила применения чародейской силы. А здешние чаклуны1 и волшебники так рвутся в эти Гильдии вступить, что лишний раз и чихнуть боятся.

Я криво усмехнулся, представляя себе этакое профсоюзное собрание долгобородых старцев в колпаках и балахонах, усеянных непонятными значками, на котором адепты Тайного Знания, потрясая чудодейственными посохами, разбирают антиобщественное поведение очередного Черномора, с пьяных глаз отправившего дорогой перелетных птиц весь субурбанский бомонд.

Картина, что и говорить, забавная, но, по всей вероятности, повестка дня подобной вселенской порки была бы доведена до сведения такой заметной фигуры Мирового Чародейного Сообщества, как Делли.

– А может, чисто кто из отморозков? – изо всех сил стараясь помочь фее, предположил Вадюня.

– Из Царства Вечных Льдов, что ли? – с недоумением глядя на витязя, уточнила потомственная чародейка. – Маги там не живут.

Там слова на лету замерзают, а уж обледеневшей волшебной палочкой разве что шампанское помешивать можно.

– Не… Ну, по жизни… – пустился в объяснения Вадим, – это такие конкретные штуцера, которым все по барабану. Никаких понятий – чистые беспредельщики!

Не думаю, чтобы объяснение моего друга сильно помогло хранительнице Тайных Знаний уразуметь смысл сказанного. Но переспросить она не успела, поскольку в разговор корифеев бесцеремонно вмешалась дотоле сохранявшая молчание Оринка.

– Уж не прогневайтесь, что речи ваши прерываю, а только, по всему видать, погоня за нами.

– Какая еще погоня?! С чего ты взяла? – напрягся я.

– Ветер стук копыт да конский храп несет. А промеж тех звуков еще и кольчуги звенят да мечи бряцают. И то сказать, день белешенек, а вдали – точно филин ухает.

– Ничего не слышу, – должно быть, раздосадованная бдительностью своей юной конкурентки, дернула плечиком Делли. – Пригрезилось тебе.

Оринка упрямо мотнула головой:

– Вон и грифон ваш взволновался.

С этим утверждением спорить не приходилось. Длинные уши Проглота, довольно странно смотревшиеся на орлиной голове, поднялись шалашиком над пернатой макушкой, и кисточка выгнутого хвоста напряженно хлопала по дорожной пыли, точно пытаясь взбить ее до состояния пылевой завесы. Что и говорить, в отличие от феи, грифон не страдал приступами внезапной ревности.

– С чего бы это вдруг за нами погоня? – пробормотал я, оглядываясь в поисках убежища.