Когда наступит вчера

– …Вот любуюсь я, паря, твоей девкой, да сам себя и спрашиваю: «Какого рожна ты ей без головы сдался»? Оно, вестимо, ей всякие травы да наговоры ведомы, может статься, что и петушиное слово знает, со всякой тварью говорить может, да только ж смекни, коли тебе шелом не на чем носить будет, так ведь и целоваться с тобою не всласть. Как почитаешь, матрешка?

Вряд ли термин «матрешка» подходил для такой хрупкой девушки, как Ориша. Но, памятуя о том, что словечко это происходит от горделивого «матрона», то есть госпожа, почему бы и нет?!

– Да уж с головой, пожалуй, что и лучше, – согласилась кудесница.

 – А только на что мы вам сдались? Шли своим путем, никому поперек слова не молвили, зла не чинили.

– На что сдались, то мне решать! Захочу – в жены тебя возьму, захочу – парням отдам. А коли по нраву мне придетесь, могу и с дарами отпустить. Тут надо мной короля нет, тут я сам всему государь.

Разглагольствования батьки Соловья вызвали у меня невольную улыбку. Казалось, что во всех мирах, во все времена мелкотравчатая шантрапа в один голос вдохновенно исполняла эту песнь о собственной непомерной крутости.

Как, однако, менялся их репертуар на первом же допросе!

– Коли жить хотите, не артачьтесь. Что повелю, то и делайте! Стало быть, ты, кудесница, коль моих храбрецов заколдовала – так ныне расколдовывать пойдешь. И тех, кого дружок твой хладным железом ранил, тоже выходишь. И помни: коли что не так – не погляжу, что девица. А с тобою, сокол сизый, разговор и вовсе особый.

– Да-да, особый разговор будет! – вслед за атаманским рыком донесся дребезжащий голос Фуцика.

О чем планировали вести беседу скрытые от наших глаз ораторы, в общих чертах было ясно, и в интересах дальнейшей разработки возможных источников информации я бы, пожалуй, дал выговориться пресловутому батьке Соловью. Когда под седалищем печет, много чего сдуру начирикать можно.

Но действительность не всегда согласуется с нашими желаниями. Звон ведерного колокола тревожным набатом разнесся над разбойничьим гнездом, проникая даже сквозь каменную толщу донжона.

Колокол звонил, не умолкая, как это бывает с электрическими звонками, когда вдруг западает кнопка. Переполошенный стражник, едва не натолкнувшийся в потемках на нас, хекая, взбежал по крутому подъему, спеша доложить переполошенному главарю суть происходящего.

– Какого беса вы тут околачиваетесь, недоумки?! – увидав перед собой притаившихся возниц, рявкнул караульный.

– А… это… – со слезой в голосе начал я.