Корни огня

– Возможно, яд обледенения, сочащийся из-под его ногтей, напитал эту вещь! Дружаня, проснись! Вор стащил одну-единственную побрякушку, совсем недавно болтавшуюся на шее гарпии. Ничего другого в казне не тронул. Думаешь, случайно схватил и побежал? Перца с два! Затем он сунул эту бижутерию в рот каменного уродца, и тот пошел скакать, шо козленок, объевшийся конопли. А как лишилась ценного вложения – снова окаменела, и, шо показательно, бегун в знак солидарности тут же склеил ласты.

– Какие ласты? – удивился богемец.

– Свои. Не в этом суть. Я рупь за сто даю, он был в перчатках, потому что не мог просто так держать эту хреновину голыми руками и знал об этом.

– Но отчего?

– А я почем знаю? Дагоберт в руках крутил – и хоть бы что, как был мрачный тип, так и остался. Впрочем, он другой породы. В том и загвоздка. Ох, чую шо-то здесь нечисто!

– Что прикажете с усопшим делать? – между тем спросил воин.

– Шо ты ко мне пристал? Я по трупам не специализируюсь, а в церкви о том и без подсказок знают.

Хотя, стоп! Успеется похоронить. Для начала неплохо бы опознать.

– Да что его опознавать-то? – один из воинов почесал затылок. – Я этого злодюгу уже прежде видел. Он вроде как в свите кардинала состоял.

– Что?! – брови грозного начальника личной гвардии кесаря удивленно взметнулись, лицо приобрело жесткое, настороженное выражение. – Ты уверен? Бастиан, ну-ка разбуди монарха.

– Но как? Тут же у дверей стража.

– А хоть петухом кричи, шо за идиотский вопрос! Придумай! Во-первых, тут его вещица бесхозная мотыляется.

Хорошо бы забрать, пока никто из-за нее не покалечился. Сдается, эту фиговину с загогулиной трогать, шо ядрами урана в кегли играть. Кайфу чуть, а сдохнешь быстро. Во-вторых, есть авторитетное, то есть мое, мнение, шо начинается такая веселуха – сон нам только во сне будет сниться. В общем, действуй! Ты же первый школяр Парижа – почему город спит, когда ты бодрствуешь?! Разбуди монарха, пусть валит сюда. И как можно быстрее. Карел останется на страже, а я пройдусь, осмотрю тело.

– Какое тело?

– Уже никакое. И уж точно не то, которое мне бы страстно хотелось обозреть. Но все равно, по-своему очень интересное, только чересчур загадочное.

Дагоберт открыл глаза, словно и не засыпал вовсе. С каждым днем он чувствовал, как растет его сила, как мощнее и быстрее течет по венам жидкий огонь. Он теперь почти не нуждался в сне.