Корни огня

Так шо вполне может быть, с помощью этой книги на самом деле был подан некий знак майордому, ну и под благовидным предлогом ожидания, как там было в «Алисе»: «Шо скажет герцогиня?» – этот хмырь до поры до времени заныкался среди баронов, не привлекая внимания. Что дальше было – понятно.

– Прямо детектив какой-то, – отозвался

Карел.

– Да хоть прямо, хоть криво – так оно и есть!

– Но мы же не будем заниматься тут расследованием? Это ведь не наша работа.

– Тю! Слезай – приехали! А чья? Будем дожидаться, пока местных жителей посетит светлая идея построить набережную Орфевр, а на ней возвести Сюрте Криминаль? Институтская бухгалтерия ни в жисть не согласится оплачивать нам такие командировочные.

– Но мы же оперативные работники, а не сыщики! – не унимался нурсийский престолонаследник.

– Ну, правильно, оперативники – стало быть, опера. Так шо, господин стажер, прекрати ныть, шо та комариха на мужниных поминках, и меряться, где чья работа. Наша задача – выполнить приказ Института, и все, шо для этого потребуется, хоть вилкой океан взбивать, в нее входит.

Если вдруг по ходу действия у тебя заболит голова, на что я очень надеюсь, то знай, это непривычные ощущения от того, шо умные мысли стучатся в лобовую кость твоей черепной коробки. Чем раньше ты их впустишь – тем быстрее исцелишься.

Бастиан! Шо там монарх?

– Уже совсем близко.

– Отлично. Жду его с нетерпением. Потому как на груди у пострадавшего обнаружилась бранзулетка с точно таким же камнем, как на том милом украшении, что осталось ему на память от твердокаменной Брунгильды.

Только размером этот самоцвет раз в несколько поменьше. И шо-то мне сдается, мода на медальоны у них неспроста.

Сестра майордома сидела на кровати, обхватив колени руками. Пробуждение было тяжелым. Ее бил озноб. Ей казалось, стены древней виллы медленно, но неуклонно сдвигаются, грозя раздавить ее своей каменной толщей. С момента спасения она до жути боялась оставаться в замкнутом пространстве.

Даже за полночь, стоило ночной страже, проходя вдоль коридора, прикрыть распахнутую дверь спальни, она тут же просыпалась, вскакивала и бежала открывать ее. Это было ужасно. Вечером она специально обходила комнату, прощупывая стены и убеждая себя, что они не могут сдвинуться с места. Но стоило лечь в постель, и она явственно слышала тихий шорох, с которым холодный камень трогается с места.