Крона огня

– Правителем был мой отец, а он невесть где, – с печальным вздохом, но гордо напомнил Шарль из Люджа, пряча свиток.

– Хорошо, – казначей придал лицу выражение, как ему представлялось, высокой государственной мудрости, и протянул руку. – Давай послание, я передам.

– Я сам отдам его. – Бастард продолжал улыбаться как ни в чем не бывало. – Это мое дело.

Элигий пожалел, что рядом нет верного Мустафы. С каким бы удовольствием он приказал оглушить дерзкого юнца и ночью, когда город уснет, выкинуть в Сену.

Когда б он не был так нужен, чтобы держать Пипина на привязи… Впрочем, теперь, похоже, на привязи нужно держать самого мальчишку.

– Ладно, – наконец выдавил он. – Сейчас я пойду во дворец, отправишься со мной. Мы попытаемся что-то предпринять для спасения аббатства и округи от лесных злодеев. И будь почтителен с государем.

Шарль смерил его насмешливым взглядом – уж точно не вчерашнему ремесленнику учить сына первейшего вельможи франкских земель хорошим манерам. Элигию хотелось резко ответить на эту молчаливую насмешку, но он сдержался.

«Зачем множить распри? – подумалось ему. – Юнец горяч, и это хорошо. Такой не потерпит над собой ничьей власти, кроме, пожалуй, кесаря. А уж если заставить его подчиняться чужестранцу, то и вовсе может затеяться небольшой заговор. – Ему вспомнились вчерашние слухи, что якобы днем на Марсовом поле баронские войска едва не подняли мятеж против Рейнара. – Если дать смутьянам такого главаря, – он искоса поглядел на юного геристальца, – то в какой-нибудь лесной чаще нурсийского выскочку могут найти не совсем живым.

Гизелла взгрустнет немного, однако скоро утешится, а труп оплачут, похоронят, да и спишут на разбойников. А если докопаются до истины, то вся вина на Шарле. Стало быть, ему и ответ держать. Казначей же обязан печься лишь о государственной пользе, а не о всяких пустяках вроде сведения счетов между неразумными родичами».

– Запомни, – делая вид, что пропустил насмешку, с величественной назидательностью проговорил хранитель казны, – впредь ты не должен ослушничать.

Я желаю тебе лишь добра, желаю видеть дуксом франкской армии. А далее – кто знает, и майордомом. Не препятствуй мне в этом замысле. Ибо молодость твоя и горячность способны истребить на корню плоды моих трудов.

Шарль из Люджа чуть склонил голову, будто подтверждая, что не прочь стать дуксом и майордомом.

– После доклада у государя отобедаешь, получишь мои распоряжения и отправишься в Форантайн.