Марш обреченных

Господа «мушкетеры», имеется вопрос, не относящийся к делу.

– Давай.

– Кто-нибудь знает, чем именно занимается этот самый «Приватир-Инвест»?

– Судя по названию, – отозвался Слава, – инвестирует деньги в приватизацию.

– Резонно. Фамилия Бурлаков кому-нибудь что-нибудь говорит?

– Это что, командующий Западной Группы Войск?

– Он самый. Это я в смысле инвестиций и приватизаций – продолжает он.

– Нет, ребята. Здесь положительно дивная коллекция. Особо умиляют пернатые.

– В каком смысле?

– Грачев, Куликов, Воробьев[9 - Воробьев – генерал-полковник.

Нач. Главного управления военного бюджета и финансирования МО.]. Да вы сами посмотрите. Уж не знаю, что этот Горелов приватизирует, но с «детьми Арбата»[10 - Дети Арбата – на Арбатской площади находится здание Мин. Обороны.] он весьма на короткой ноге.

– Ладно. Валера, оставь эту пиранью капитализма, и давай займемся нашими делами, – скомандовал я.

– Как скажешь. А я бы все же, перед тем, как благодарному владельцу утерянное имущество возвратить, телефончики себе попереписывал.

Придет, скажем, в голову идея Министра Обороны на чашечку кофе пригласить, где ты тогда его домашний телефон возьмешь.

– Да ну тебя. Работаем.

Через полчаса красный «BMW» майора Пластуна покинул тихую заводь Фарисеевского переулка и вырулил на Садовое Кольцо.

Я достаю телефон и вытягиваю антенну. Начинаю выстукивать по кнопочкам номер, продиктованный Красильниковым. Тишина. Тихий, едва слышный щелчок – включилось записывающее устройство… Ну вот, наконец, и гудок.

– Алло, – мужской голос в трубке официально вежлив.

– Петра Филипповича можно?

– Кто его спрашивает?

– Майор Пронин.

Легкая заминка с той стороны.

– Шутите?

– Шучу. Скажите подполковнику Скороходову, что его беспокоят по поводу кассеты.

Снова заминка. На этот раз более длительная.

– Подождите одну минутку. Он сейчас подойдет.

Гляжу на часы. Минутка растягивается на семь. «Пеленгуют, – улыбаюсь я, – давайте, давайте». Наконец в трубке появляется новый голос, твердый, но напряженный.

– Скороходов. Слушаю вас.

– Добрый день, Петр Филиппович, – говорю медленно и размерено. У моего собеседника не должно возникнуть и тени мысли, будто я волнуюсь.

– Добрый день. Кто это говорит?

– Это не важно. Мое имя вам не скажет ровным счетом ничего. У меня кассета, отснятая вчера вашим сотрудником на Хованском кладбище.

– Да, да. Я слушаю вас, – ФСБ-шник напрягается сильнее.

– Если хотите, мы могли бы встретиться.