Марш обреченных

Бронированным кулаком, в едином порыве… – процитировал я газетный заголовок.

– Именно, – понимающе поглядел на меня полковник. – Мотострелковый полк я так и не дождался. Куда они подевались – одному Богу известно. Может, им выдали карты другого года выпуска? – горько пошутил он. – Я выслал вперед разведку. Маневренная группа натолкнулась на засаду.

– Вся улица – сплошная засада, – произнес майор, видимо, исполнявший обязанности начальника штаба бригады.

– Чечи работали мелкими группами. С чердаков, окон верхних этажей или из подвалов.

Достать их там из танкового орудия не было никакой возможности. Тем более что никакого боя они принимать не собирались. Отстреляв боезапас, уходили по параллельным улицам вглубь города, где отдыхали и запасались боеприпасами. На их смену приходили новые группы. Чечи поджигали первый и последний танк колонны, остальные били на выбор.

Я глядел на полковника, лицо его было серо, как будто он вновь переживал весь этот дикий ужас этого нелепого злосчастного штурма.

– Спасибо, десантники прорвались, помогли.

Молодой комбриг замолчал.

– Тут дело вот в чем, – начал его товарищ. – Первого января нам вломили здорово, что и говорить. И потом долбали наш металлолом так, что только дым стоял. Но воевать-то как-то надо. По бумагам мы числились живыми. Ну и, сам понимаешь, здесь кое-что подлатали, там что-то прихватили, одним словом, крутились, как могли. Но тут вот оно что вышло: по бумагам, которые в Генштаб были посланы, все наши шайтан-арбы были уже уничтожены, а все те коробочки, с которыми мы воевали получились прибывшими из армейского резерва уже после грозненской рубиловки.

А тут еще, откуда ни возьмись, всплыли десять танков Т-80, которых у нас отродясь не было, но по бумагам, как теперь выяснилось, они за бригадой числились. Теперь вот, блин, отдувайся, куда мы эти «восьмидесятки» подевали!

– Мы не получили от командования ни одного танка, ни одного паршивого «гроба на колесах», – зло опустил на стол увесистый кулак полковник, которого майор называл Артемом.

Офицеры, сидевшие вокруг, начали оглядываться на буяна.

– Пойдемте, проветримся, ребята! – негромко произнес я, ловя на себе настороженный взгляд с соседнего столика. – У здешних стен очень чуткие уши.

Мы покинули старинное здание клуба и, вновь прогулявшись через площадь мимо литых ратоборцев, направились в обход Кремля.

* * *

Когда я добрался до особняка в Фарисеевском переулке, уже начинало вечереть.