Мир ротмистра Тоота

– Обыкновенная рука, – буркнул Атр, сжимая тонкую профессорскую ладошку.

– О, не скажите, – Лило Кон начал массировать свои пальцы. – Какая твердая. Такой хорошо мечом ворочать.

– Ой, кстати, – вспомнила Юна, – Атр, скажи, где лучше будет прикрепить ваш родовой меч, над кроватью или лучше в кабинете?

– Родовой меч? – удивленно перебил хранитель музей. – Простите за любопытство. Это что же, меч Сагрена Великого?

– Если быть точным, это оружие принадлежало еще Рэю Тооту, коннетаблю Эрана Первого, отцу Сагрена.

– О, какая редкая удача! Меч Сагрена Верного через пять веков снова в Белле! В такой тяжелый для нас час! Просто невероятно! Послушайте, коллега, мы должны, мы просто обязаны устроить выставку! Вы только представьте, как воспрянут горожане, увидев этот легендарный клинок!

– Военная история пока не знает случая поражения субмарины с помощью меча.

– Ну при чем тут это? Это же такой знак! Потомок Сагрена и его меч. Нет, вы решительно обязаны…

Аттайр шумно выдохнул, словно кто-то, целый день державший чеку гранаты, вдруг отпустил ее, пробуждая дремлющую под чугунной оболочкой ярость.

– Господин профессор, я ничего не должен. Ни вам, ни Белле. Массаракш, я с лихвой отдал все имеющиеся у меня долги. Прошу вас, оставьте меня в покое. У меня своя жизнь. Понимаете, коллега, своя. Не Рэя Тоота, ни Сагрена Тоота, ни даже Ориена Тоота. Никого из моих предков и родичей. Вы можете это понять своим высокоразвитым умом?!

– Простите, – смущенно попятился Лило Кон, – простите, я не вовремя.

– Всего доброго, – Аттайр посторонился, открывая дверь.

Профессор юркнул в нее, опасливо, точно в ожидании удара, оглядываясь. В комнатах воцарилась гнетущая тишина.

– Есть будешь? – негромко проговорила Юна.

– Нет, не хочу. Где Дрым?

– Не знаю, когда машину разгрузили, исчез.

– Наверняка в крепости есть подземелья, – снимая тужурку, проговорил Тоот.

Юна промолчала.

– Упыри обожают подземелья.

Юна стояла в дверном проеме, освещенная тусклым светом слабенькой лампочки, и печально глядела на мужа.

– Ну что не так? – нахмурился Аттайр.

– Любимый, только что ты обидел хорошего человека. Доброго, милого и беззащитного.

– Юна, сердце мое, если бы ты только знала, как я устал быть чьей-то функцией.