Страж Каменных Богов

Пластина, закрывающая лицо, опускалась и поднималась, снаружи она была черная, но изнутри сквозь нее абсолютно все было видно. Отец надевал мне такой шлем.

Двузубый побледнел.

– На многих людях были такие шлемы? – удивленно раскрывая глаза, переспросил он.

– Точно не помню, кажется, да.

– И отец подарил тебе этот медальон? Ничего не путаешь?

– Я ведь уже сказал. Совсем недавно подобный, только с другим рисунком, я видел у Лешаги. Тот говорил Библиотекарю, что вещь древняя, досталась ему от Учителя – Старого Бирюка.

Двузубый почувствовал, как сами собой предательски сгибаются колени.

– Ты что-то знаешь? Говори! – увидев, как пленник изменился в лице, потребовал воспитанник Седого Ворона.

– Да, о высокий господин! – Двузубому вспомнились годы службы в рядах Несокрушимых и гулявшая среди воинов давняя история о нападении разбойников на горный лагерь пророка Аттилы в момент, когда тот с Шерханом и другими ближними уезжал проверить селение в Долину Спасенных Детей.

Рассказ этот был под запретом, но шепотом передавался от старых воинов новичкам, так что в гвардии о нем знали все. Разбойничья шайка напала на спящий лагерь, убила многих, но главное, злодеи похитили единственного сына Пророка, малыша Чингиза. Двузубый не мог поверить своим глазам, но все говорило о том, что перед ним не кто иной, как похищенный сын Аттилы!

– Да, о высокий господин, я знаю, кто твой отец. Лишь один человек мог командовать воинами в таких шлемах, лишь один мог подарить тебе такой медальон.

Это Светорожденный Аттила – Пророк и властитель правоверных. Приветствую тебя, доблестный Чингиз! Какое счастье! Мне выпала честь открыть двери для возвращения высокородного сына в дом отца своего!

* * *

Лешага склонился над раненым. Тиль хлопотал рядом, накладывая жгуты, торопясь остановить кровь.

– Как же ты подставился-то? Я же тебе ясно сказал, где быть. Одно слово, караванщик.

Тимур до хруста сцепил зубы от такого неслыханного оскорбления, что, впрочем, легко могло быть списано на терзавшую его боль.

– Пустяки, – скупо прокомментировал Леха, разглядывая входные и выходные отверстия, – ранения сквозные, вроде ничего особо важного не зацепило, со временем заживет. – Он открыл висевшую на поясе сумку с лечебными бальзамами и протянул Тилю запечатанную гильзу от тяжелого пулемета: – На, после того как кровь остановится, смочи этот порошок слюной и замажь края раны, чтобы не пошла огневица.