Страж Каменных Богов

Кэйт неожиданно всхлипнула, понимая, что весь ее порыв, вся страсть и ненависть оказались лишь пустой игрой воображения, что вся жесточайшая борьба с собой, ночные терзания, выстраданная решимость рассматривались под микроскопом с ледяным безразличием, словно некий психологический курьез. Она вдруг почувствовала себя подопытным кроликом, заглянувшим в глаза биологу со скальпелем. От бессильной жалости к себе, от боли, скручивающей внутренности, она запрокинула лицо вверх, ощущая, как душит невесть откуда взявшийся в груди жгучий комок, как слезы подступают к глазам, но уже не в силах была удержать рыдания.

– Отставить безрассудные выходки! – Эдвард Ноллан подхватил ее под локоть и поднял с кресла. – Прекрати реветь! Ты что, ребенок, у которого отобрали игрушку? Ты офицер и должна нести ответственность за свои действия. Сама могла бы догадаться: любая операция с компьютером регистрируется на центральном пульте. Если ты сохранила для себя какую-то информацию, а затем убрала ее из памяти машины, об этом появляется запись в каталоге.

Во избежание ошибок и недоразумений это сообщение выделяется красным и требует к себе повышенного внимания. Ты же знаешь, как это работает. Ты вообще на что рассчитывала? Что мы не восстановим файл и не выясним, что именно ты скопировала?

Кэйтлин Кин уткнулась лицом в плечо Ноллана, в отчаянии пыталась его оттолкнуть, физически не имея сил ответить. На что она надеялась? Что не успеют, проморгают, что ей повезет и она сумеет отомстить убийцам Тэда?! А что будет потом? Будет ли вообще «потом»? Какая разница?!

Эту невысокую зеленоглазую девушку глава лунной станции знал давно.

Ее отец, Стефан Кин, в прежние времена был его личным флаг-штурманом, а последние годы преподавал астронавигацию в Академии.

– Кэйти, давай ты сейчас возьмешь себя в руки, перестанешь бить старшего по званию и достойно, как подобает офицеру, дойдешь до моего кабинета.

А уж затем, пока не вернется самоконтроль, можешь скулить, пока не надоест. Но лучше сразу включи мозги и слушай, что я буду говорить.

Кэйтлин обожгло это «скулить», но, пожалуй, оно же и вернуло к жизни. Она отпрянула и сквозь слезы ненависти уставилась на шефа. Лицо его было серым, как лунная пыль, глаза ввалились и потускнели. Она шмыгнула носом, вытерла щеки узкой ладошкой и послушно двинулась за Нолланом.