Внутренняя линия

Окончание гражданской войны свело на нет отговорки большевиков – мол, немедленному выполнению сладкозвучных обещаний мешают Юденич, Деникин, Колчак, Врангель и иже с ними. Мир без аннексий и контрибуций? Где там! Шиш на блюде – миллиардные контрибуции, потеря Польши, Финляндии, Прибалтики, части Белоруссии и Украины. “Заводы и фабрики – рабочим”? Ан нет, не получается: без опытных инженеров и управленцев завод – не завод, а груда железного лома. “Земля – крестьянам”? Это да, это можно! Вот только идея отдавать урожай с этой земли большевикам у “пахарей-кормильцев” отчего-то не вызывает бурного восторга.

То и дело вспыхивают бунты: крестьяне – на Тамбовщине, рабочие – в самом Петрограде и его окрестностях… Знаемое ли дело – во время стачки на Обуховском заводе и в Колпино десятки тысяч воспетых “товарищами” пролетариев без всякой жалости разогнали прикладами и стрельбой поверх голов! Да что там рабочие! А мятеж Крондштадских моряков? Казалось бы, – вот она, цитадель революции, ленинская гвардия! Ведь и их допекло! И это только начальные толчки того огромного вулкана, которым не сегодня-завтра станет Россия!

Недаром же великий князь Кирилл Владимирович – местоблюститель императорского престола – в своем манифесте написал: “Пусть русская армия, хотя и называемая Красной, но в составе коей большинством являются насильно призванные честные сыны России, скажет решающее слово, встанет на защиту попранных прав Русского народа! И, воскресив исторический завет “За Веру, Царя и Отечество”, восстановит на Руси былой закон и порядок”.

Если он так написал, наверняка ему известно нечто, позволяющее возлагать на Красную Армию серьезные надежды».

Граф Комаровский поглядел на генерала Згурского, углубленного в разбор корреспонденции:

– Владимир Игнатьевич, скажите, будьте так любезны, каково ваше мнение о манифесте великого князя Кирилла Владимировича.

– В котором он в императоры себя производит?

– Так точно.

– Не мое дело критиковать великих князей.

Знаете ли, милейший Евгений Александрович, вот что я вам скажу: после взятия Камышина Антон Иванович Деникин присвоил мне звание генерал-лейтенанта. А мы с ним, извольте понять, в Академии Генерального штаба учились на одном курсе. И вдруг – на тебе. Он меня жалует. Как-то так мне это все нелепо стало, и передать не могу. Кресты не взаправду, звания… Смерть и кровь – те да, настоящие. А это так – игрушки для молокососов. Стыдно-с.