Воронья стража

– Какого черта! Ну-ка, беги к Уолтеру да растолкуй ему, что я в гневе и требую шпагу!

Глаза начальника стражи стали круглыми, точно новенький гульден. Никогда прежде ему не доводилось охранять столь знатную персону, и теперь потомок рыбарей и мукомолов даже представить себе не мог, как следует поступить. Ну уж точно из-за прихоти взбалмошного француза будить улегшегося под утро правителя Англии он не собирался. Вообще же сказать, роль вздорного, придирчивого, капризного вельможи довольно удобна, когда необходимо заставить соглядатаев в ливреях держаться подальше.

Как гласит старая военная мудрость: любая кривая вокруг командира значительно короче прямой около него.

– Ступайте! – брезгливо морщась, скомандовал я.

– Это есть ноо! – пробасил переполошенный страж.

– Не желаю слушать! И пришлите ко мне шевалье д’Орбиньяка. Да, вот еще что: велите оседлать лошадь, а лучше – двух. Мы с месье д’Орбиньяком желаем прогуляться.

– Это не есть возможно! – Абордажник развел руками, часто моргая в безнадежной попытке выйти из мыслительного ступора.

– Ступай прочь, каналья! – в притворной ярости взорвался я, вырывая из рук начальника конвоя отороченный собольим мехом бархатный берет и круша им содержимое принесенного куафером столика с благовониями и ароматическими притираниями. – Все ступайте прочь! Вон!

Драгоценные хрустальные пузырьки и баночки из резной кости с обреченным звоном посыпались на пол, превращая совершенное создание неизвестных мастеров в кучу бессмысленных осколков и наполняя сырую затхлую атмосферу тюремных покоев непередаваемой какофонией тончайших ароматов.

Мое двойственное положение то ли узника, то ли гостя пока еще позволяло этакие фокусы. Конечно, с сегодняшнего утра в Тауэре за мной вполне могла закрепиться слава несносного самодура, но я не собирался здесь задерживаться, а потому не слишком дорожил мнением приставленных ко мне шпиков.

Во всяком случае, теперь эта братия будет стараться держаться подальше от гневливого вельможи, хотя бы из чистого инстинкта самосохранения.

– Коня оседлайте! – В спину ретирующейся челяди полетел кувшин с остатками теплой воды для умывания. – И извольте здесь прибраться! Развели кабак!

Едва последний из лакеев скрылся за дверью моей благоустроенной камеры, я удовлетворенно потянулся, не в силах скрыть победоносную улыбку.