Закон Единорога

– Заканчивай, Сэнди, – бросил я через плечо и направился к Меркадье, в нетерпении ожидавшему меня у борта галеры, лихорадочно пытаясь сформулировать для себя то дело государственной важности, ради которого я посмел оторвать коннетабля английских владений во Франции от молодецкой забавы.

– Послушай, Эд, я хотел посоветоваться с тобой… Ты знаешь Францию лучше меня. Как, по-твоему, кто на сей день может там считаться лучшим полководцем?

Меркадье на минуту задумался.

– Пожалуй, Симон де Монфор… д’Оннекур неплох, но тугодум…

Не знаю, чем завершилась бы наша беседа, но тут рассуждения Эдвара Кайяра были прерваны звуком сигнальной трубы, раздавшимся с одной из дальних галер.

– Что там у них стряслось? – с тревогой произнес граф, всматриваясь в ту сторону, откуда донесся звук. – Сигнальщик, подай знак остановиться! – крикнул он.

Над морем вновь запела труба.

– Пусть пришлют вестового! – распорядился Меркадье.

Спустя четверть часа к борту галеры причалила небольшая лодка. Гонец, поклонившись, начал объяснять причину сигнала:

– Ваше сиятельство! Мы обнаружили остатки кораблекрушения.

– Ну и что? – недовольно спросил Меркадье. Посыльный, слегка стушевавшись, пояснил:

– Судно, судя по обломкам, английское, неф.[8 - Неф – корабль, использовавшийся как для военных, так и для торговых целей.]

– Название удалось установить? – сурово сдвинув брови над переносицей, произнес Эд, кладя руку на эфес меча.

У меня нехорошо заныло между лопаток. Штормов в последние дни не было, а значит, скорее всего судно подверглось нападению.

Был ли попавший в передрягу неф тем самым «Элефантом», увозившим на материк мою маленькую принцессу, или же кому-то из вечных морских бродяг Фортуна отказала во взаимности? «Сколько тонет их в этих водах, – отгонял я назойливую мысль, червем-древоточцем сверлившую мозг. – Почему именно „Элефант“?»

– Нет. Корабль пошел ко дну. На поверхности лишь какие-то бочки, обломок мачты, доски…

– Жаль, черт возьми! Жаль! Но делать нечего. Возвращайся к себе на корабль…

– Ваше сиятельство! На мачте обнаружен труп какого-то дворянина.

По гербу не англичанин.

– Что на гербе? – глядя на меня, спросил Эдвар.

– В лазури – золотая ветвь.

– Солнечная ветвь, – прошептал я, облокачиваясь на стол, чтобы преодолеть внезапный приступ дурноты. – Брантасольо! Где он?!

– Ваше высочество… – произнес посыльный и замялся. – Труп пробыл в воде несколько дней. Рыбы, птицы… Лучше не смотреть на этого господина.