Закон Единорога

– Сэнди, надеюсь, ты ничего ему не сломал?

Брат Клод застонал и, выплюнув пару выбитых зубов, попробовал сесть.

– Больно? – посочувствовал я. – Ну ничего. Это даже полезно. Отбивает охоту к чересчур резким и необдуманным движениям.

– Кто вы такие, черт возьми? – Аббат, болезненно морщась, начал разминать вывихнутую руку.

– Я – Вальдар Камдил, сьер де Камварон, а это мой оруженосец. Я желаю задать вам, ваше преподобие, несколько вопросов. И от того, как вы на них ответите, зависит, доживете ли вы до утра.

– Стоит мне только крикнуть, – начал было отставной священнослужитель.

– А вот кричать вам как раз не стоит. – Я повысил голос так, чтобы меня было слышно за стеной. – Не делайте глупостей. Вы же понимаете, что я тоже пришел сюда не один?

Со стороны черного хода не раздалось ни звука.

«Этого еще не хватало! Мыши его там съели или со слухом у бедняги проблемы?» – забеспокоился я. Однако возможности проверить, что стряслось у оставленного нами в арьергарде месье де Риберака, не было никакой, поэтому я продолжал, невзирая на прокол со спецэффектами: – Будьте благоразумны.

Я пришел поговорить с вами, а вы рветесь в драку, как какой-нибудь пьяный матрос. К тому же что вам до стражи? Я все равно успею отрубить вашу голову до того, как она сбежится. К тому же в миле отсюда эскадра с армией Меркадье. Надеюсь, это имя вам что-то говорит?

Аббат понимающе поглядел на клинок Катгабайла, голубоватым пламенем мерцающий в моей руке. Похоже, сомнений в искренности слов своего нежданного гостя у него не возникло.

– Камдил, Камдил?.. Не слышал о таком, – недовольно пробормотал он.

– Немудрено. У меня тоже не много знакомых в вашем кругу. Хотя… Вы знавали Ясона Кондалакиса?

Аббат как-то неопределенно хмыкнул.

– Да! Хороший был пират. Правда, последние месяцы о нем не слыхать.

– Умер, – скорбно произнес я. – Мне довелось быть последним, кто видел его живым.

– И что же с ним…

– Перед смертью бедняга бросался на меня с мечом.

Брат Клод еще раз внимательно поглядел на Катгабайл.

– Позвольте, я сяду, – наконец произнес он.

– Да, да, конечно! Сэнди, придвинь табурет его преосвященству. Или, может быть, лучше сказать, его светлости?

Пират взгромоздился на обитое пурпурным бархатом сиденье. Отблески пламени камина падали ему на лицо, и наконец-то я смог разглядеть своего собеседника получше.

Он был коренаст, широкоплеч и, безусловно, очень силен.