Заря цвета пепла

– Господа, – вдруг переполошился лекарь, – смотрите! Здесь на ступеньках кровь!

– И дверь приоткрыта, – мрачно констатировал Лис.

Я скривился, мысленно коря себя за медлительность.

– Позови хозяина, пусть бежит к будочнику[8 - Б у д о ч н и к – с первой половины XVIII в. низшее должностное лицо городской полиции в Российской империи, полицейский сторож, стоящий на посту у караульной будки.].

– Ща все будет, – отозвался Лис. – Ты ж только сам пока не суйся. Если наверху труп, хрен потом отмажешься.

Мы прислушались.

Из-за двери не было слышно ни звука. Ступени болезненно кряхтели под сапогами, точно сгорбленные немилосердным роком. Кровавые следы виднелись на каждой из досок, а в одном месте я даже заметил нить, зацепившуюся за шляпку гвоздя. Судя по всему, мешковина. В голове сразу возник образ упакованного в старый куль пронзенного тела. «Он или его? – думалось мне. – Кто же был этот самый Якоб ван Хеллен?» Память молчала, отказываясь дать подсказку. Я включил закрытую связь.

– Джокер 1 вызывает базу.

Европа-центр, ответьте Джокеру 1.

– Слушаю тебя, Джокер 1, — раздался на канале связи приятный женский голос.

– Срочно нужна объективка на художника Якоба ван Хеллена.

– Минуту. – Голос умолк, но очень скоро в голове послышалось: – Якоб ван Хеллен, тысяча семьсот шестьдесят четвертого года рождения, родом из Гельдерна, сын иллюстратора-гравировщика Самуэля ван Хеллена. Обучался в Амстердаме, затем в Риме, вернулся, пять лет работал при дворе штадтгальтера[9 - Ш т а д т г а л ь т е р – правитель объединенных провинций Нидерландов.

], затем перебрался в Вюртемберг, был придворным художником. Знаменитые картины: «Орфей и Эвридика», «Ясон и Медея усыпляют дракона», ряд портретов…

– Погоди, ты сказала «был»?

– Да, он умер неделю назад. Перитонит. Жаль, совсем молодой и очень талантливый…

– Умер в Вюртемберге?

– Строго говоря, нет, он как раз отправился в Швейцарию. В Берне ему прописали лечение водами, полагая, что у него желудочные колики.

Но зачем тебе ван Хеллен, Джокер?

– Еще сегодня днем он рисовал портрет его высочества принца Конде в Митаве.

– Но этого не может быть! Возможно, это какой-то другой ван Хеллен?

– Не исключено.

За спиной послышалось бряцанье оружия и тяжелое дыхание бегущих людей.

– Стойте, где стоите! Вы кто?! – услышал я и, обернувшись, увидел около лестницы полицейского с алебардой и давешнего шорника.

– Офицер корпуса принца Конде, – уклончиво ответил я.