Заря цвета пепла

– Еще немного! Хоть пару минут!

– Все! – С мостика раздался характерный щелчок закрывающейся крышки часов. – Время отправляться. По местам стоять, с якоря сниматься!

Матросы, только и дожидавшиеся команды, споро, без суеты занялись делом. Они налегли на брашпили[14 - Б р а ш п и л ь – палубный механизм лебедочного типа. Используется для подъема якорей.] лебедок, и якорные канаты длинными змеями поползли вверх, наматываясь на тумбу.

– Паруса ставить!

Десятки ног замелькали по туго натянутым вантам[15 - В а н т ы – снасти стоячего такелажа, которыми оснащаются мачты, а также веревочные лестницы, служащие для подъема матросов на реи при постановке парусов.

]. Лучшие в мире голландские матросы со скоростью необычайной устремились вдоль рей, спеша занять места согласно штатному расписанию.

– Фок и грот ставить! Курс на норд-норд-вест!

Корабль без спешки с непередаваемым величием отошел от пирса, и волна подхватила его, точно баюкая в рассветной дымке. Софи всхлипнула, не сводя глаз с берега.

– Вам бы отправиться в каюту, мисс, – без лишних сантиментов рявкнул капитан, подобно всем мореходам Северного и Балтийского морей говоривший понемногу на каждом из языков близлежащих стран. – Тут не до вас сейчас.

– Вон, вон он! – закричала Софи, указывая на берег. – Вон, соскочил с коня, я узнаю. Видите, это его плащ, его шляпа!

– Ну так, стало быть, не успел, – недовольно хмыкнул капитан.

– Вы бы могли повернуть корабль?

– Эй, дамочка, корабль – это тебе не лошадь, мы ж сейчас под ветром! Если я тут крутиться начну, сегодняшний день пропадет, а мне и так с вами хлопот полон рот.

Если желаете, спущу шлюпку, и гребите, прощайтесь, только уж без меня.

– Почтеннейший, – начал я, – грубить даме не стоит в любом случае. А насчет шлюпки – к чему пустые угрозы? Она стоит денег, да и в море порой лучше иметь хорошую шлюпку, чем золото по ее весу.

Капитан зыркнул на меня и скривился.

– Шли бы вы отсюда, – вновь повторил он, но уже без былой грубости.

Требование было справедливым, да и рыдающую Софи стоило увести подальше от чужих глаз: женщина на корабле – само по себе дурная примета, а уж плачущая женщина – так и вовсе. Я подал девушке руку, и она уцепилась за мою ладонь, как за соломинку, последнюю надежду утопающего.

– Простите мне эти слезы, – всхлипнув, пробормотала Софи. – Мы с братом не разлучались уже много лет, кроме него, у меня никого нет. – Она подняла заплаканные глаза.