Заря цвета пепла

Положение среди родни у него шаткое, денег, как обычно, не хватало, но леди Элизабет всегда отличала его среди прочих охотников на батюшкино наследство.

– Серьезное наследство?

– Что-то около двух миллионов фунтов стерлингов.

– Ого!

– Да. После смерти виконта Левериджа случилась жуткая грызня, в результате дело велось вплоть до двадцатых годов прошлого века.

– Кто выиграл?

– Никто, род пресекся.

– Ладно, оставим историю новому Шекспиру.

Если я тебя понял, ты и будешь у нас Томас Барнвилл, возвращающийся с победой домой?

– Именно так, геройский племянник сварливой леди Элизабет. Думаю, она не обрадуется, узнав, что ее дорогой мальчик гнил в камере, в то время как несносный муж мог одним росчерком пера вернуть его семье.

– А че, складно. Щас будем учить роль с лейтенантом Ридом.

* * *

Появление незнакомого офицера, как и предсказывал Лис, не вызвало особого интереса.

Раз уж он в замке, значит, проверен и перепроверен. Караульный вяло отсалютовал ружьем, пропуская лейтенанта и какого-то дылду в штатском, видимо слугу. А вот отдыхавший возле покоев лорда Габерлина адъютант ночным гостем заинтересовался:

– Чем вызван ваш визит в столь поздний час?

Но Арман де Морней при желании умел быть чрезвычайно убедительным:

– Здесь есть одно секретное дельце, сэр.

– Какое дельце, сэр?

– Секретное, сэр.

У нас в крепости содержится некий французский офицер, который утверждает, что он англичанин, состоящий на тайной службе его величества. Он говорит, что его номер ноль-ноль-семь и он следует в Лондон после выполнения задания.

– Занятная история, сэр, но она может подождать то утра.

– Я так и сказал этому пленнику, но тот утверждает, что его настоящее имя – Томас Барнвилл и что он племянник миссис Элизабет Габерлин, урожденной Леверидж.

Адъютант скривился, будто съел устрицу, позабыв извлечь ее из раковины. Должно быть, перспектива разбудить его милость, да еще в столь поздний час, не вызывала у него энтузиазма.

– А он точно Барнвилл?

– Откуда же мне знать? – пожал плечами Рид. – Но по-английски говорит, как настоящий лондонец, и сыплет именами, титулами и званиями, словно только вчера прибыл от двора короля Георга.