Трактир «Разбитые надежды»

Потом, уже после того как научил «любимчиков» видеть в темноте, наставник вволю покуражился, пока они не приобрели нужную, по его мнению, чувствительность: то по лбу зарядит посреди разговора, так, вдруг, ни с того ни с сего, то камень в спину кинет ни за что, ни про что, то железным прутом по ногам огреет… К концу занятий и вовсе ножи метал. Да только к тому моменту для Лехи и Михи это почти игра была, словно и не отточенный засапожник в них летел, а кто-то неспешно с усилием двигал вперед кусок железа, сжимая шар плотного воздуха, окружавшего их.

А ведь какое там «неспешно»?! Старый Бирюк, не задумываясь, мог пригвоздить к дереву падающий лист.

Вот и сейчас Лешага не столько увидел – почувствовал взгляд, идущий откуда-то сбоку и снизу. Желание свести счеты с жизнью немедленно улетучилось.

«Только и ждут, гаденыши, пока я сдохну. Притаились, не торопятся. Сожрут и еще радоваться будут – вот так удача, ужин сам приполз! Нет уж, тому не бывать!»

Он начал энергично протискиваться в глубь потайного лаза.

В одном месте дерн подался вниз. Так и есть – покрытая землей плетенка. Он с силой надавил на импровизированную крышку люка и буквально провалился в довольно просторную хижину. Света там не было, но и без него Леха тут же заметил четверых уродцев. Ближайший держал в руках стрелялку – простейшее устройство, собранное из двух труб, одна в другой. В нижнюю часть вделан гвоздь. Вставил патрон с зарядом из мелко резанного металлического прутка, резко сдвинул, и – бабах! Коль стоишь близко, дырок в тебе будет не счесть.

Лешага стоял близко, но противник, на его взгляд, действовал так медленно, что он успел бы еще воды испить. Однако медлить не стал. Правой рукой выдернул стрелялку из рук врага, левой зацепил его за корявый затылок и, поворачиваясь, с силой послал лбом о стену. Чешуйчатый врезался в камень, откинулся назад и осел без чувств. Воин стремительно развернулся, намереваясь разрядить в ближайшего людоеда трофейный самопал. Трое чешуйчатых, тихо подвывая, жались в углу, пытаясь закрыться руками от неминуемой гибели.

Ученик Старого Бирюка уже вскинул стрелялку к плечу, привычно ощутив, как напряглись, вытянулись в струнку спина и отведенная назад левая нога, когда услышал сдавленный женский голос:

– Не надо, умоляю!

От неожиданности Лешага опустил неказистое оружие. Чешуйчатые, нападая, издавали громкие истошные вопли, порою рычали, шипели, щелкали зубами, но Леха никогда ни от кого не слышал, чтобы они разговаривали.