Трактир «Разбитые надежды»

Марат вскинулся, без труда поднимаясь с бревен, глаза его обалдело уставились на воина. Конечно, в тех местах, где могучий хвост пришелся по икрам, кожа еще саднила, но не более того.

– Как это? – ошарашенно пробормотал он.

– Как-как? Ногами иди.

* * *

Селение, о котором рассказывал Марат, вовсе не походило на безлюдную череду пустых холмов, откуда четверо суток тому назад отчалил плот с беженцами. Довольно высокая каменная насыпь, снаружи обложенная дерном, широким полукругом ограждала поселок от всей остальной суши.

По насыпи, с дистанцией шагов тридцать, ходили вооруженные чешуйчатые. У большинства в руках были луки со стрелами, но как минимум у троих Лешага заметил двуствольные ружья. От берега, выходя в реку шагов на двадцать, тянулась дощатая пристань на вбитых в дно бревенчатых сваях. Такая же красовалась и на противоположной стороне. «Перевоз», – сообразил Леха. На высоком холме внутри защитного периметра, различимый издалека, виднелся подпертый камнями шест, а на нем хлопавшее на ветру полотнище.

– Видишь, видишь?! – закричал Марат. – Дракон!

На полотнище действительно было изображено нечто крылатое с зубастой пастью и длинным стреловидным хвостом.

– Что ж он тут не убитый? – буркнул Лешага.

– Это потому, – понижая голос до шепота, слышного на противоположном борту, пустился в объяснения рассказчик, – что здесь жили люди с драконьей кровью. Я же говорил тебе, они стали обитать в городах отдельными кланами.

– Марат, – всплеснула руками Зарина, – что ты такое сочиняешь? Лешага, не слушай его!

– Да-да, а ты как думала? Это ведь очевидно! Почему у нас чешуя, а не, скажем, перья?

– Оранжевый туман… – увещевательно начала девушка.

– Оранжевый туман в окрестных землях убил всех людей с человеческой кровью, а наши предки выжили, потому что были иной породы.

– Может, ты и летать умеешь? – указывая на крылатую тварь, украшавшую флаг, ухмыльнулся Лешага.

– Нет, летать не умею, – огорченно сознался вдохновенный рассказчик. – Но кто знает, может, все мы просто говорим себе, что не умеем, и потому даже не пробуем.

Лешага с интересом поглядел на чешуйчатого. Он так часто видел этот мир сверху, с высоты птичьего полета, что мысль о возможности парить в небе вовсе не казалась ему абсурдной. Но Зарина лишь рассмеялась, обнажив в улыбке ряд острых клыков.

– Все ты выдумываешь!

– Вот увидишь, я еще полечу!

Между тем плот уткнулся в одну из свай причала, на котором уже толпилась орава зевак устрашающего вида.