Трактир «Разбитые надежды»

– Лешага, – ответил ученик Старого Бирюка, внезапно чувствуя странную неловкость от того, что стоит перед этим уважаемым субъектом в нелепой рванине.

– Вас желает видеть сам Декан! – патетически с проникновенным чувством почтения в голосе сообщил Аспирант, – Шестой декан из династии Сейфутдиновых.

Лешага оглянулся на героя-самогубца и Зарину. На берег выкатывали тушу, и, ткнув в нее Марату, чтобы приглядывал, он отправился вслед за неведомым Аспирантом.

– Говорят, вы убили живоглота голыми руками, – не то спрашивая, не то утверждая, поинтересовался тот, когда они уже шли по тропе между холмами.

– Ножом убил, – безучастно уточнил Леха. – Мне спешить надо, тушу хочу поменять. Оплату получу и пойду.

Аспирант сделал вид, что не слышит слов об оплате. Стража это начало раздражать.

– Вы наш гость, – сообщил проводник. – И ваша победа, и прибытие наших сородичей – большой праздник для нас. С Того Дня вы первый гладкокожий, пришедший сюда без злого умысла.

– А с умыслом часто приходят?

– Приходят, – Ильясов ткнул себя в плечо.

– Ясно, – кивнул драконоборец. За свою недлинную жизнь ему не раз приходилось биться насмерть с этим отребьем человеческой породы, и потому он вдруг почувствовал странное родство с подраненным страшилищем.

– Пожалуйте, – между тем сказал тот, указывая на дверь под козырьком в одном из холмов.

Лешага прошел длинным коридором с несколькими выходящими в него дверями. Некогда белые, они были чрезвычайно обшарпаны и кое-где даже покрыты мхом, хотя было заметно, что его многократно пытались счистить, порою вместе с краской. На одной из дверей каким-то чудом сохранилась табличка «педиатр», но это слово Лехе ни о чем не говорило, к тому же провожатый вел его все дальше. В конце тоннеля под аркой со следами дверей виднелась лестница, уходившая вниз.

– Здесь регистратура, наш архив, – пояснил Аспирант. – И сам деканат.

Помещение было уставлено книжными полками так, что за корешками не удалось бы различить стен. От такого богатства у Лешаги перехватило дыхание. Он уже внутренне смирился с тем, что чешуйчатые вовсе не те безумные хищные зверьки, какими представлялись ему прежде. Он уже видел несколько тюков с книгами, которые были погружены на плот. Там, далеко, на развалинах развалин.