Четвёртая коррекция

Предмет оказался небольшим плоским камнем овальной формы.

Он медленно плыл в воздухе, вращаясь то в одну, то в другую сторону и перевёртываясь на сто восемьдесят каждые два оборота.

– Очередная гаечка Джанибекова? – усмехнулся Хорхе, поймав «снарядик» и остановив тем самым его упорядоченное вращение.

– Как раз это я и хочу выяснить, – вернула усмешку Сабина. – Хочу, чтобы ты рассчитал тензор инерции до третьего знака. Подозреваю, там не эффект Джанибекова, а чистая геометрия.

Хорхе покрутил в руках камешек и понимающе хмыкнул.

«Эффект Джанибекова» был открыт в восьмидесятых годах двадцатого века советским космонавтом Владимиром Джанибековым. Он первым заметил забавные странности в движении барашковых гаек в условиях невесомости. В принципе, эти странности так бы и остались неведомы большинству земных жителей, если бы не пресловутая повышенная «секретность» того времени. Статья о вращениях космического крепежа вышла только через шесть лет после «открытия», когда гриф секретности наконец сняли.

«Финт ушами», произведённый обыкновенной барашковой гайкой, буквально взорвал мировое научное сообщество: видно, не просто так большевики скрывали от мира тайну крутящихся перевёртышей. Разгадать её возжелали многие. У огромного количества исследователей и подвижников начался нестерпимый зуд во всех известных местах.

Всякий уважающий себя «британский учёный» считал своим долгом придумать какую-нибудь заумь, единственно верную и абсолютно точно объясняющую «чудо-эффект». Чего только эти «умники» не приплетали к своим странноватым теориям.

И торсионные суперполя?, и макроскопическое квантование, и гравитационный эфир… даже вводили заново давно забытое понятие теплорода. А ларчик открывался довольно просто. Эффект элементарно объяснялся законами классической механики, выведенными ещё в восемнадцатом веке Эйлером и Лагранжем.

Механику Хорхе знал хорошо и не только применял её законы на практике, но и почти не пользовался компьютером.

Тридцатилетний испанец был настоящим уникумом.

Деление, умножение, возведение в степень десятизначных чисел не представляло для него никаких трудностей. И это было лишь малой частью его уникальных способностей. Кроме простых вычислений Хорхе умел составлять и решать в уме сложнейшие системы уравнений матфизики. Газодинамика, механика сплошных сред, движение составных многомерных тел, космическая навигация, робототехника, игровые стратегии – в любой из этих дисциплин он «обыгрывал» даже суперкомпьютеры.