Серебряный пояс

Сам мал, как заяц, а баба Лушка – конь на телеге не увезет! – урезонил его Григорий.

Старатели засмеялись. Тишка вспыхнул:

– Завидуешь? Зато все мое!

Засыпали в ствол порох. Сверху шомполом затрамбовали пучок еловой бороды. На нее забили пулю. На пенек шептала намазали липкой, пихтовой смолы, налепили капсюль. Григорий потянул ремень ружья – крепкий, не порвется, передал фузею сыну:

– Смотри у меня, не подведи!

Анна Семеновна, узнав, что сына собирают на медвежью охоту, тут же побелела:

– Как так? Да он только два раза медмедя видел…

– Но! Ты мне еще! – загремел грозным голосом Григорий.

 – Мужику двадцать пять годов, картошка в штанах переросла! А ты ему – указ! Соску в дорогу дай!

Матушка замолчала, уткнулась глазами в платок, негромко зашептала сыну на ухо:

– Ты уж, Ваня, за кедрами хоронись!

– Маманя! Что вы? Люди смотрят! – сконфуженно ответил Иван.

– Собак своих закройте, чтобы под ногами не путались, – нервно попросил Михаил, седлая своего Карьку.

Когда все было готово к дороге, медвежатник отозвал Ивана в сторону, протянул телогрейку Натальи:

– Надень!

– Зачем это? – удивился парень.

– А когда вдруг бежать надумаешь, посмотри, во что одет: как на тебя потом твоя девка смотреть будет.

Михаил отпустил собак. Зверовые кобели – отец и сын – метнулись по поляне, одним махом перепрыгнув речку, растворились в тайге. Охотники сели на коней, закинули за спины ружья, тронули уздечки:

– С Богом!

Впереди, спокойно направляя в хребет Карьку, поехал Михаил Самойлов.

За ним, повторяя след, на Гнедко – Иван. Сзади, у приземистых домов, провожая, собрались все жители старательского поселка. Осеняя крестом дорогу, молились женщины. Впереди, перед мужиками, гордо скрестив на груди руки, стоял отец, Григорий Феоктистович. Где-то в сторонке, в окружении подруг, будто поправляя на голове платок, махала рукой встревоженная Наташа.

Михаил косо посмотрел за спину, сурово сплюнул через левое плечо: «Однако не к добру выстроились. Провожают как на смерть… Как бы чего не случилось».

Душегрейка

На первом прилавке, перед крутым взломом Михаил приостановил Карьку, поджидая Ивана. Когда тот поравнялся лошадьми, медвежатник негромко наказал:

– Отсюда тише поедем, чтобы кони не запарились. В нашем деле надо дышать спокойно, чтобы меньше шуметь.