Серебряный пояс

Что, дядька Михаил, делать будем?

– Так, их тоже прибирать надо…

– Как же так? Может, отпустим? Дети совсем… – стал в защиту медвежат Иван.

– Глуп ты, Ванюшка, – сурово заговорил опытный следопыт. – Нельзя их отпускать. Видели они, как мать коров драла, мяско попробовали. Теперь через пару лет они тоже разбойничать начнут: не забудут, чем дармовщинка пахнет. А там, глядишь, и до человека доберутся. Если зверь не устрашился запаха человека (корова всегда пахнет человеком), при любом удобном случае бросятся.

Таков закон тайги! Ничего не попишешь, топором не вырубишь! Я это по своему опыту знаю… Бывали случаи на моем веку.

Иван понуро отошел в сторону, ожидая рокового выстрела. Михаил поднял ружье. Туман и Тихон, увидев хозяина, бросили мертвую медведицу, подскочили под дерево, залаяли на очередную жертву.

Ударил выстрел. Нижний медвежонок комом упал с дерева на землю. Собаки бросились на него сверху.

Второй медвежонок испуганно закрутил головой, жалобно закричал, призывая мать на помощь.

Михаил потускнел, наморщил лоб: жалко, да что поделать? Медвежатник вытащил дымившуюся гильзу, вставил новый патрон, захлопнул замок ружья, отставил его в сторону:

– Надо собак привязать, шкуру порвут… Купцы цену уберут.

Михаил быстро, по очереди выловил лаек, привязал их на поводки подальше, к соседним деревьям. Немного подумав, отошел в сторону, назад, к колодине, щелкнул курками, приказал Ивану:

– Как выстрелю, упадет, от собак береги! – и поднял стволы.

Иван с фузеей в руках ждал второго выстрела.

Разом, на разрыв заорали собаки. Михаил, не обращая на них внимания, продолжал целиться в белогрудого. Иван хотел цыкнуть на Тумана, посмотрел, как тот взлетает, привязанный поводком к дереву над землей. Он не понял, почему кобель в ярости рвется не к дереву с медвежонком, а назад, к колодине. И Тихон, захлебываясь пеной, крутится волчком, стараясь перекусить зубами веревку. Парень хотел сообщить товарищу про поведение собак, но, повернувшись, остолбенел от ужаса… Сзади во весь рост кряжистого, лохматого тела на Михаила надвигалась медведица.

В первое мгновение Иван воспринял зверя за некий, непонятно откуда появившийся пень, поросший двухсотлетним бурым мхом. Однако оскаленная пасть, сверкающие копейки бронзовых глазок, прилизанные на затылок уши, могучие лапы сразу всё поставили на свои места. Иван понял, что происходит.