Серебряный пояс

Когда сюда, в Сибирь, от нужды бежали с Волги-матушки, я проворная была. Всей семьей за четыре месяца переход сделали. Можно быть, и быстрее, если бы не корова… Однакось, хватит брехать, шагать надо! Больной ждет!

Сок кедровой колоды

Без лишних церемоний, даже не поприветствовав угрюмых старателей, Петричиха посмотрела по сторонам:

– Где хворый?

– У нас на полатях, – указал в сторону своего дома Григорий Феоктистович.

Целительница прошла к приземистым дверям, проворно утонула в проходе, выпроводила любопытных:

– Все на двор! Один Ванька пусть останется.

Эх, а воздух-то какой спертый! Так ить умертвить человека можно. Приоткрой, Ваньша, творило да в сторону отойди, свету дай!

Когда ее просьба была исполнена, знахарка наклонилась над Михаилом, прикоснулась ко лбу больного:

– Однакось, как же ты, мил человек, под медмедя-то угодил? Где что болит? Как себя чувствуешь?

– Так вот, бабуля, и на старуху бывает проруха… – слабо заговорил охотник.

 – Надо было медведицу добить, а я понадеялся. Вот она меня и сложила пополам. Однакось, наверно, не встану боле…

– Не говори, что ни попадя! – набожно перекрестившись, старушка отмахнула ладошкой от лица плохие слова. – Бегать будешь, куда денешься?! Скажи еще, где что беспокоит?

– В пояснице. Будто кто кол забил…

– А ноги как? Ноги чувствуешь?

– Будто кипяток залили, сдвинуть не могу, сил не хватает.

– А кто же тебя положил так, мил человек? Надо на живот… Ваньша! Помоги человека перевернуть, вот так, только осторожно, – нараспев, успокаивая больного, заговорила Петричиха. – Сейчас мы тебя посмотрим… Как тут, косточки целы, али нет?

Знахарка приложила сухие ладони на спину больному, вдавливая подушечки крючковатых пальцев в тело, стала прощупывать положение позвонков. Постепенно передвигая руки от лопаток к пояснице, пожилая женщина интересовалась у медвежатника, что он чувствует.

Михаил терпеливо отвечал на вопросы, а потом вдруг резко вскрикнул. Старушка удовлетворенно качнула головой, более осторожно прощупывала место травмы:

– Вот они, косточки-то, выскочили! – обратилась к Ивану: – Позови двух мужиков покрепше. Сейчас тянуть будем.

В избу ввалились Григорий Феоктистович, Павел Казанцев, Веретенников Василий, Тишка Косолапов и еще несколько старателей.