Серебряный пояс

В некоторых местах лошадь останавливалась, недолго стояла у черных елей, в густой подсаде мелкого пихтача, на должном расстоянии осматривала задранную ее когтями метку, а потом ушла в нужном ей направлении.

Это не вызвало настороженности. Лошадь шла одна, без человека. На звериной тропе печатались только следы железных копыт, с терпким запахом пота, сбегавшим по ногам. По тому, насколько далеко стояла лошадь от метки, глава округи поняла, что лошадь не претендует на участок, уважает границы территории и боится ее.

Старая медведица много раз натыкалась на «железные ноги», издали видела лошадей – слуг человека. Они жили там, внизу, в большой широкой долине, паслись на сочных полянах близ жилья, исправно носили на своих спинах груз или подставляли спину под своего хозяина. При любой встрече с медведем лошади панически бросались прочь. Они знали, что хозяева тайги таят в себе огромную силу и несут реальную, смертельную опасность. Когда вдруг легкий ветер наносил страшный, смердящий запах хищника, слуги человека бежали под защиту человека и не могли противостоять могучей силе зверя.

При случайных встречах с этими животными медведица проявляла к ним интерес – не более. Выпрямившись на задних ногах во весь рост, она наблюдала, как тихое, покорное существо с ужасом в глазах убегает прочь. Мамаша видела в лошадях еду, однако благодаря сытому желудку никогда не нападала на «голых сохатых». Более того, она знала, что лошадь – слуга человека, который всегда ответит за ее смерть коварной местью.

Это перешло к мудрой добытчице с малых лет, вместе с молоком матери и вызывало чувство страха, переступить через который помог бы только критический случай.

Сегодня для встречи с «голым сохатым» у медведицы не было повода. «Проходи мимо, я тебя не трогаю, – думала она, не сомневаясь, что это был слуга человека. – Пусть будет все так, как в прошлый раз». Однако посторонние звуки на тропе заставили обратить на себя внимание.

Вначале это были просто тяжелые шаги лошади.

Потом непонятные движения на одном месте, походившие на продолжительную возню медвежат. Затем заговорил ласковый ручеек, опять какие-то шорохи, полет пчелы, глухие удары чего-то тяжелого о землю и шум от других непонятных действий. До метки было далеко. Медведица не могла точно различить, что там происходит. Слуховому восприятию помогали тишина и ломкое эхо ниспадавшего вечера, приносившие пространные звуки на скалистый взлобок.