Тайна озера Кучум

А от кого именно, предстояло выяснить в эти минуты.

– И что теперь? – не вытерпел Миша.

– Что?! – освободившись от гнетущих мыслей, вздрогнул Залихватов.

– Ну, куда идти-то, что делать?

– Пойдём к гольцу. Экспедиция была там, следы надо искать наверху, – он махнул головой в сторону Кучума. – Это единственный путь…

– Хоти, отнако, незя, – потемнел лицом Загбой. – Там, чина, Эскери живи. Люти пропатай. На голец никто не хоти, там – смерть.

– Вот именно. Поэтому я и должен выяснить, почему там пропадают люди.

Это не для того, чтобы мне написать отчёт. Двадцать пять человек… Пропали без вести, это не шутка… Это не иголка в стоге сена.

– Но Амака, Эскери, Харги!.. – попытался было возразить Загбой. – Хоти нельзя…

– А ты не ходи, я сам пойду, – сурово посмотрел на эвенка Залихватов. – Здесь недалеко, обойдусь без проводника.

– Эко! Как то, без провотника? – обиделся следопыт. – Хоти на Кучум просил Закбой.

Закбой казал тарогу, привёл пот голец. А теперь Закбой не нато?

– Почему не надо? – Николай Иванович мягко положил на плечо охотника руку. – Ты сам не хочешь.

Залихватов хитро посмотрел на своих спутников, едва улыбнулся уголками губ. Он знал, что задел больное место следопыта, отклонил его поход в те места, где он ещё ни разу не был. Для Загбоя это равносильно позору на баляге[6 - Баляга – родовой совет (эвенк.).]. Затрагивается честь охотника: и отказаться от похода на голец – всё равно, что отступить перед медведем.

Загбой молча склонил голову, затянулся трубочкой. Погрузившись в собственные мысли, он не обращал внимания на то, как Костя и Миша убрали посуду, как Асылзак уложил вещи на маленький лабазок, как Мухой ушел спать в чум, а русские, заблаговременно с вечера укладывая небольшие котомки, собирались в дорогу. Загбой горел страстным желанием побывать на гольце и сейчас думал о том, как сделать, чтобы сходить на Кучум и не прогневить духов.

В своих намерениях он спрашивал огонь, кидал в костёр небольшие кусочки жира, смотрел, как вспыхивает пламя, и о чём-то беззвучно спрашивал, одними губами произносил только одному ему известные молитвы. И решение пришло. Может, не так быстро, как он этого хотел, но оно было, как всегда мудрым. Как это показалось Загбою, разрешающий ответ, как всегда, дал его друг огонь.